Чтение онлайн

Еще одна странность – какое-то патологическое стремление к чистоте. За три дня она, пока отец с женой был на какой-то важной встрече в соседнем городке, каким-то образом умудрилась припрячь к работе всех слуг в доме и вместе с ними выскребла дом сверху до низу, не забыв обрызгать его своим непонятным раствором. Руперт долго нюхал его, пытаясь понять что это, а потом заметил, что спать ночью стало намного лучше, поскольку по комнатам перестали ползать мелкие кровососущие твари. Да и в чистой одежде ходить оказалось приятнее. Вилка, с которой сестра не расставалась во время еды, тоже произвела на него впечатление. Потом вернулся отец и долго ходил по дому, узнавая и не узнавая его.

– Этот князь точно сумасшедший, – вынес он вердикт, закончив осмотр. Несколько раз он пытался поговорить с дочерью, убедить её, что этот князь на самом деле плохой, но очень быстро понял, что такие разговоры только заставляют дочь замкнуться в себе и ни на что не реагировать. Потом она забиралась в комнате и что-то старательно, высунув кончик языка, записывала в выпрошенные у брата чистые тетради, в которых обычно велся учет товаров и приход/расход средств. Вот бы удивился Осторн, если бы сумел прочитать русские буквы и разобрал текст, старательно выводимой дочерью: «мама мыла раму», «рама была из дуба».

Аливии ужасно хотелось снова встретиться с Володей, как обычно сидеть с ним вместе по вечерам и слушать потрясающие истории, которые он знал и умел рассказывать. Снова тренироваться с ним, учиться, хотя порой это и доставляло хлопоты. Однако при одном только имени князя отец краснел от ярости. Нечего было и думать, что он отпустит дочь к нему. Девочка это понимала, потому и не просилась… пока.

На седьмой день дома Аливия спустилась вниз за чернилами, неся в руке пустую бутылочку и тетрадь под мышкой – захватила машинально, так не возвращаться же? В кабинете за столом сидел Руперт, обхватив голову руками и бессмысленным взглядом уставившись в лежавшую перед ним на столе бухгалтерскую книгу. Перед ним горело десяток свечей, с которых явно забыли снять нагар и теперь он падал на стол рядом с бумагами, грозя вызвать пожар. Девочка поспешно взяла щипчики и убрала нагар, потом возмущенно уставилась на брата. Тот очнулся и устало протер глаза.

– А, это ты, Аливия. Опять за чернилами? Ты их пьешь, что ли? Ты же знаешь, что отец не одобряет этих твоих занятий.

– Потому и прихожу по вечерам, – беспечно отозвалась девочка. – А ты тут едва пожар не устроил, между прочим!

– Извини. Но отец прав, эти твои занятия совершенно не подходят девушке.

– А Володя считает, что подходят.

– Опять ты с этим своим Володей. И вообще, если он, как ты говоришь, герцог, так называй его как подобает.

– Самый настоящий! Я и герб его видела и приказ его императора о производстве его предка в благородные. Их род уже четыреста лет известен.

Руперт оценил. Не всякий благородный в королевстве мог похвалиться таким родом. Двести лет уже считалось древнейшим.

– Видела приказ? И как ты его прочитала?

– Володя меня своему языку учил. Я там не все поняла, но смысл ясен. А заниматься я все равно буду, чтобы там не говорил отец и эта.

Мачеху Аливия упорно называла обезличенным «эта».

– И что ты на Розалию так сердишься, – вздохнул Руперт. – Между прочим, если бы не она, отец давно бы уже прекратил все твои чудачества с прыжками по утрам и письмом. Она уговорила отца дать тебе возможность заниматься тем, чем нравится.

– Подлизывается, – сердито прошептала Аливия и, как обычно, когда разговор заходит о мачехе, поспешно перевела разговор на другую тему. – А ты чем занимаешься?

Руперт только вздохнул.

– Балансом. С утра сижу с ним, – пожаловался он неожиданно для себя. Никогда раньше ему и в голову не приходило жаловаться Аливии. А сестренка и правда повзрослела. – Где-то ошибка, но разве найдешь… А если вовремя баланс не свести, могут быть проблемы как с гильдией, так и с городским муниципалитетом.

Аливия встала за спиной брата и, вытянув шею, изучила записи.

– А это что за цифра?

– Пятьсот сорок два.

– А-а-а… а это?

– Сорок. Ты же вроде говорила, что этот твой князь учил тебя считать?

– Ну так он учил так, как принято у него на родине, – растолкала девочка непонятливому брату. – По-нашему он ни писать, ни читать, ни считать не умеет. Точнее не умел. Сейчас у Джерома учится.

– Учится писать и читать? – удивился Руперт. – Зачем это благородному?

– Не знаю. Но он очень много знает. Он меня и математике учил и геометрии и алгебре… правда только начало.

– Алгебре? А что это?

– Ну… тоже что и математика, – тут же нашлась девочка, – только сложнее.

– Понятно, – рассмеялся Руперт. – Может мне поможешь? – шутливо предложил он.

– А давай, – неожиданно загорелась идеей Аливия. – Я все равно математикой хотела заняться. Давай свою задачку.

Делать было все равно нечего и ясно, что ошибку сейчас найти будет невозможно просто из-за усталости, Руперт согласился. Делать нечего, завтра придется приглашать магистра деления и надо будет подбивать баланс с начала… траты неожиданные и большие. Наверняка магистр запросит немало. Из-за войны многие стараются вести дела осторожнее и как можно точнее. Отец опять рассердится…

Руперт придвинул бухгалтерскую книгу и стал диктовать цифры доходов и расходов. Девочка усердно скрипела пером за столом, записывая числа совершенно непонятными символами. И, правда, странный счет. И им возможно что-то подсчитать?

– И что надо считать?

Надо сложить отдельно расходы, дохода, посмотреть средний доход по каждому месяцу…

– Средний это… а-а-а-а… это когда берется общее число и делится на… на… а сколько месяцев в году?

– Не в году. Сколько месяцев прошло с начала года. Четыре полных месяца.

– Понятно. Тогда подожди, я все не запомню, сейчас ложу и подсчитаю твое среднее…

Руперт ошеломленно уставился на сестру, которая об этой задачке сказала так, словно решала её по десять раз в день все то время, что была с князем и она для нее всего лишь легка разминка. Сам того не подозревая, Руперт не очень и ошибся. Задачи на нахождение средних арифметических Володя стал давать Аливии через два месяца обучения прежде, чем перешел к уравнениям с одним неизвестным. Сам Руперт подозревал, что ошибка где-то в сложении, хотя возможно и в делении. Но четыре, не такое уж большое число, потому он надеялся обойтись без помощи магистра деления, просто пытался подобрать нужное число. Но баланс упорно не сходился. А ведь еще надо высчитать долю налогов, долю гильдии…

Перо девочки упорно порхало по листу и на бумагу ложились столбики непонятных закорючек. Иногда девочка очеркивала часть чисел, а то, что эти закорючки числа Руперт уже не сомневался, обводила число над ней в кружок и продолжала писать. Руперт только рот открыл, наблюдая за скоростью. Сам он учился с шести лет, но у него эти расчеты заняли бы несколько листов и весь день, а тут… Аливия обходилась всего двумя листами, один из которых она явно использовала как черновик, а во второй писала уже результаты. Судя по всему, промежуточные. Один раз она ошибся, о чем Руперт догадался по ее нахмуренному виду. Он взяла черновик, поднесла его поближе к свече и стала сосредоточено водить по нему пером без чернил. Вот что-то увидела, нахмурилась и тут же окунула перо в чернильницу и стала что-то делать с числами. Сверила результат с чем в чистовике, хлопнула себя по лбу, зачеркнула одно число и написала другое, потом рядом же высчитала еще одно значение, как догадался Руперт, разницу между правильным числом и ошибочным, а потом, не колеблясь, дописала эту разницу к конечному результату и приплюсовала. Числа были большие и явно для девочки непривычными, но справлялась с ними она уверенно, словно делал привычное дело. Руперт заметила, что каждый результат девочка перепроверяла на черновике и шла дальше только, если проверка её удовлетворяла – и тут сработала привычка к порядку и точности, привитая Володей.