Чтение онлайн

— Хотите позлорадствовать? — несколько воинственно поинтересовался Ульмар.

— Хочу понять. Зачем вы всё это затеяли? Вам так хотелось больше власти?

— Причём тут власть? Всё равно ты не поймёшь…

— Если бы Артон не оскорбил меня…

— Если бы вы его не спровоцировали! Артон — мальчишка, который только-только получил власть и ещё не наигрался. Но вы-то взрослый человек!!! Неужели не ясно было к чему может привести ваше поведение? Вот стою сейчас и думаю, то ли вы такой лицемер, что готовы пожертвовать всем, ради власти, то ли просто глупец, который ради своей обиды пожертвовал всем.

— Тебе этого не понять…

— Наверное, тут вы правы. Мне вас действительно не понять. Я не готов ради той гордости, как понимаете её вы, ставить на кон всех близких мне людей, лить море крови, ставя на грань краха страну. Сколько крови этот мятеж уже стоил и сколько будет стоить?

— Тогда зачем ты пришёл?

— Да чтобы спасти тех, кого ещё можно, идиот ты!!! — Володя не выдержал и добавил ещё несколько слов по-русски. — У тебя было всё! Всё, а ты!!! Ненавижу таких, как ты!! Ты как мой отец!! Тоже лез везде, а отвечать за это пришлось моей сестре и моей матери!!! Заканчивай это всё, пока не поздно!!! Спаси тех, кого ещё можно!

Ульмар нахмурился, в глазах разгорелось пламя ярости… теперь понятно, почему всё так получилось с королём…

— И кого ты мне советуешь спасти? Артона?! Королевство?

— Сына, чёрт тебя раздери!!! — уже не выдержав, заорал Володя, добавив последнее на русском.

Ярость мгновенно потухла.

— Спасти сына?

— Ты же понимаешь, что его ждёт, если всё так продолжиться?

— А что его ждёт в ином случае?

— А что ждёт всю твою семью, герцог? Раньше тебя это не заботило. Неужели ты и в самом деле надеялся усидеть на троне в случае успеха? Ты же знаешь, сколько бы нашлось противников твоего восшествия на престол. Гражданская война в момент внешнего вторжения… какие шансы у тебя были удержать ситуацию? Какая участь ждала бы твою семью, когда тебя скинули? И что ожидаешь для них сейчас?

Герцог как-то сразу потух, ярость куда-то исчезла и он почти рухнул на кровать. Володя передвинул один из стульев поближе и уселся на него верхом, положив руки на спинку.

— Они тут не причём… Я буду просить короля…

— Тяжело будет просить за старшего, если всё продолжится так, как сейчас… Ладно, наверное, скрывать дальше будет слишком жестоко… Когда я соглашался на эту работёнку, — Володя скривился.

— Только не говори, что тебе не хотелось занять моё место…

— Мне и сейчас не хочется его занимать — слишком хлопотно. К сожалению в жизни часто происходит не так, как нам хочется. Иначе меня бы тут не было, а вы не поднимали бы мятеж. Выяснять ваши настоящие мотивы я не буду — не интересно. Да и Танзани, наверное, разберётся с этим и без меня. Так вот, когда я соглашался на это дело, я поставил Артону ряд условий. Одно из них заключалось в том, что семьи всех мятежников отдаются не на королевский, а на мой суд. Тебя я спасти не смогу, да, честно говоря, и не хочу. Даже решай я твою судьбу вряд ли она была бы легче, чем то, что ждёт тебя в столице — плаху ты заслужил целиком и полностью. И поверь, моя рука не дрогнула бы, подписывая приговор. Однако здесь решаю не я и вскоре тебе предстоит отправиться к королю.

— Я понимаю… — Ульмар опустил голову. — Что ты сделаешь с моей семьёй?

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Но сначала надо спасти ещё тех, кого можно. — Володя покопался в карманах и достал лист бумаги. — Вот, пиши.

— Что? — герцог недоумённо взял бумагу.

— Письмо сыну! Пока он не наделал глупостей, пусть немедленно сдаётся. Со своей стороны я обещаю, что не буду выдвигать против него обвинений в мятеже. Ульмар, чем раньше всё закончится, тем лучше для всех. И тем больше людей будет спасено, в том числе и твой сын. Но если он попытается поднять знамя мятежа вместо тебя, то я уже ничего для него не смогу сделать. Сейчас он пока только один из мятежников, который подпадает под общую амнистию, приказ о которой я как раз готовлю. Но стоит ему поднять выпавшее из твоих рук знамя, как он становится уже главой мятежа. Понимаешь к чему я клоню?

— И ты оставишь в живых наследника бывшего герцога? Не боишься проблем?

Володя поднялся и подошёл к окну. Долго изучал что-то на улице.

— То, что я сейчас скажу, — заговорил он не оборачиваясь, — меньше всего мне хочется говорить именно тебе, но иначе будет трудно объяснить. Моя семья погибла на моих глазах. Сестре было восемь лет. Я спасся чудом, а потом вынужден был долго скрываться. Потом уже у меня было много времени чтобы обдумать случившееся. Тогда я и поклялся себе, что если судьба для меня повернётся в лучшую сторону, то от моей руки не пострадает ни один невинный… — Володя немного лукавил, такой клятвы он себе никогда не давал, но в этом мире, где слово благородного играла не последнюю роль такое поведение было понятным. Это как рыцарский обет, который надо исполнять. Впрочем и обманом это не было — ему действительно была противна мысль лишать жизни тех, кто и защищаться не может… да и Гвоздь его не поймёт, когда они всё-таки встретятся… Вот про Гвоздя точно говорить не стоило, тогда герцог уже не поймёт.

— И что ты предлагаешь? — В глазах отчаянная надежда. Судя по всему, шпионы не врали и герцог действительно очень любит семью.

— Во-первых, для того, чтобы избежать проблем для себя лично, они все должны прилюдно отказаться от прошлого рода — я специально узнавал, такое было. Род Тиндон должен умереть. Тогда они уже не смогут ни под каким видом претендовать на герцогский титул.

— С одной стороны верно, — согласно кивнул бывший герцог. — Но с другой если найдётся влиятельный кукловод, то это его вряд ли остановит.

— А потому, во-вторых, ты передаёшь опеку над своей семье мне. Твои сыновья начнут с низшей ступени и станут оруженосцами, а там посмотрим до чего дослужатся…

— А их мать и сестра у тебя в заложниках, — невесело улыбнулся Ульмар. — Умно придумал… Надо было прислушаться к тем, кто предупреждал насчёт тебя… И не в моём положении торговаться.

— Ну раз вы согласны, то не буду вам мешать. Полагаю, вам ещё с женой обсудить надо будет что именно, вы напишите в письме.

— Да… ещё ей рассказать всё.

— Полагаю, — хмыкнул Володя, — в этом нет необходимости. Стена между комнатами не каменная, а обычная деревянная перегородка. Если с той стороны приложить ухо, то наш с вами разговор прекрасно слышно. Я их попросил уйти не потому, что не хотел, чтобы они слышали о чём мы говорим, а чтобы не мешали своими неуместными восклицаниями и комментариями. — Князь специально повысил голос. — А то у некоторых чересчур острый язычок.

С той стороны послышался возмущённый крик, потом звук падения чего-то и, кажется, произошла небольшая борьба.

— Всё равно я до него доберусь и скажу всё, что о нём думаю! — приглушённо донеслось из-за стены.

Володя хмыкнул и вышел из комнаты, оставив семейство наедине со своими мыслями.

Этот разговор с бывшим герцогом вымотал Володю больше, чем весь прошедший день и спать лёг он совершенно разбитый. А на следующее утро к нему завалился Винкор с сообщением, что Сторн нижайше просит принять его с новыми песнями. Володя на мгновение задумался, потом решил, что время ещё есть.

— Ты их записал?

— Как вы просили, милорд. — Винкор положил на стол несколько листов. Пока его секретарь ходил за бардом, Володя успел прочитать все три песни. Две из них показались ему не очень, но третья понравилась, правда без исполнения трудно ещё что-либо сказать об эмоциональном воздействии, а стихи всё же не настолько хороши, чтобы говорить без музыки.

Сторн вошёл в сопровождении Винкора вежливо поклонился и замер в ожидании приказов. Володя ещё раз просмотрел тексты.

— Не совсем хорошо, хотя намного лучше прошлых. Самое главное — нет пафоса. Однако я не бард и мне трудно сказать что именно не нравится, только предчувствие… Сможешь исполнить их?