Чтение онлайн

А. Г. Кузьмин отмечает, что источники «единодушно отделяют Романа Ингваревича от других рязанских князей. Возможно, что он и не был собственно „рязанским“. Роман погибает, защищая Коломну. В позднейшей „Повести о разорении Рязани Батыем“ в числе рязанских князей-братьев называется „Глеб коломенский“, под которым исследователи не без основания признают летописного Романа. В Коломне же были постоянно заинтересованы владимирские князья. Но случайно, что именно здесь был посажен Всеволодом Большое Гнездо в 1186 г. изгнанный из Пронска Всеволод Глебович. Очевидно, и позднее владимирские князья стремились сохранить контроль над этим городом. Поэтому рязанский по происхождению князь Роман Ингваревич становится независимым от Рязани „коломенским“ князем, возможно, находящимся в непосредственно вассальных отношениях с князем владимирским»{297}.

Может быть, после смерти отца Роман стал великим рязанским князем, но по каким-то причинам ушел из Рязани и получил от Юрия Всеволодича в держание Коломну?

Сын великого рязанского князя Ингваря Игоревича, внук рязанского князя Игоря Глебовича. Впервые он упоминается у В. Н. Татищева под 1235 г.{298}. В 1237 г. Юрий был великим рязанским князем; убит монголо-татарами под Пропском{299}.

По свидетельству «Повести о разорении Рязани Батыем», Юрий имел сына Федора Юрьевича-Георгиевича, владевшего территорией, на которой в настоящее время расположен Зарайск, и внука Ивана Федоровича Постника{300}. Однако некоторые ученые полагают, что данные сведения являются легендарными и представляют собой попытку обосновать наименование города Зарайска (Заразска){301}. Автор «Повести» утверждал, что жена Федора Юрьевича Евпраксия, узнав о смерти мужа в ставке Батыя, бросилась вниз с младенцем Иваном Постником с высокого храма и «сама себе зарази», откуда и пошло название Заразск{302}.

Сын великого рязанского князя Ингваря Игоревича, внук рязанского князя Игоря Глебовича. Впервые он упоминается у В. Н. Татищева под 1235 г.{303}. До монгольского нашествия он имел какой-то удел в Рязанской земле. Согласно «Повести о разорении Рязани Батыем», Олег был казнен Батыем в 1237 г.{304}. Однако в Воскресенской летописи говорится, что Олега взяли в плен монголо-татары и увели в Орду, где он пробыл 14 лет, а затем снова вернулся «на свою отчину»{305}. Это возвращение зафиксировано и в Лаврентьевской летописи под 1252 г.{306}. Умер он в 1258 г. великим князем рязанским{307}.

Сын великого рязанского князя Ингваря Игоревича, внук рязанского князя Игоря Глебовича. Он упоминается только в «Повести о разорении Рязани Батыем», в которой назван князем коломенским{308}. Как уже говорилось выше, многие исследователи отождествляют его с Романом Ингваревичем.

Сын великого рязанского князя Ингваря Игоревича, внук рязанского князя Игоря Глебовича. Он упоминается под 1237 г. у В. Н. Татищева как один из рязанских князей{309}. По-видимому, Ингварь имел какой-то удел в Рязанской земле. Согласно «Повести о разорении Рязани Батыем», Ингварь во время взятия монголами Рязани находился в Черниговской земле. После ухода монголов он вернулся в Рязань и стал великим рязанским князем{310}.

А. Г. Кузьмин считает, что такого князя не существовало{311}.

Сын великого рязанского князя Ингваря Игоревича, внук рязанского князя Игоря Глебовича. Он упоминается только в «Повести о разорении Рязани Батыем», где назван князем муромским, погибшим в 1237 г.{312}. По-видимому, автор «Повести» спутал его с Юрием Давыдовичем муромским, ибо муромские земли Ингваровичам никогда не принадлежали.

В Ипатьевской летописи говорится, что после взятия монголами Пронска в 1237 г. «Кюр Михаиловичь же утече со своими людми до Суждаля и поведа великому князю Юрьеви безбожных агорян нашествие»{313}. В «Повести о разорении Рязани Батыем» упоминается князь Кир-Михаил Всеволодич, которому Ингварь Ингваревич дал в держание Пропскую волость после ухода монголов{314}. Однако, как показано выше, Кир-Михаил Всеволодич погиб в 1217 г. в Исадах. Может быть, автор «Повести» спутал его с Киром Михайловичем, который, возможно, был сыном Кира-Михаила Всеволодича?

В летописях говорится, что в борьбе с монголами в 1237 г. участвовали несколько князей пронских{315}, однако более подробных сведений о них летописцы не сообщают.

Несмотря на скудость сообщений источников о земельных владениях данного поколения князей Святославичей, все же можно кое-что восстановить. Черниговская и Муромо-Рязанская земли оказались перед монголо-татарским нашествием разделенными на множество мелких княжеских уделов (собственно Черниговский, Трубчевский, Козельский, Рыльский, собственно Муромский, собственно Рязанский, собственно Пропский, Коломенский). Возможно, что еще до нашествия монголов в Черниговской земле появились: Брянское. Глухово-Новосильское, Карачевское и Тарусское княжества.

Хорошо известно, что и Черниговская и Муромо-Рязанская земли подверглись жестокому разгрому в 1237–1240 гг. во время монголо-татарских походов на Русь. Многие князья погибли в этих схватках, но и после нашествия обе области продолжали оставаться поделенными на отдельные мелкие княжения.

Как и его братья, пятый сын Ярослава Мудрого Всеволод стал родоначальником особой княжеской династии. Клан Всеволодичей выделялся своей многочисленностью среди других княжеских родов. Многие из князей этой династии играли весьма важную роль в политической жизни древней Руси.

Родовыми владениями Всеволодичей были Переяславская и Ростово-Суздальская земли. Но уже в конце XI в. Всеволодичам удалось прочно обосноваться на Смоленщине, а в XII в. и на Волыни. Проникали они и во многие другие уголки Руси, стремясь присвоить земли, принадлежавшие другим княжеским родам. Подолгу удерживали за собой Всеволодичи Киев и Новгород Великий.

Переяславская область, расположенная в лесостепной части Днепровского левобережья, имела мягкий умеренно континентальный климат и оподзоленные черноземные почвы, что открывало широкие перспективы для интенсивного развития там земледелия и скотоводства. Однако она находилась на границе со степью, которая была заселена различными кочевыми народами — печенегами, торками, половцами. Кочевники постоянно вторгались в пределы Переяславщины, опустошая и разоряя села и города и уводя в плен массы производительного населения. Нападения кочевников тормозили экономическое развитие Переяславской земли.

В этническом отношении Переяславщина не была однородной. В ней жили поляне и северяне, а также потомки алано-сарматских племен{1}.

Относительно главного центра этой земли — Переяславля — летописцы сообщают противоречивые сведения. В «Повести временных лет» под 907 г. записано, что в Переяславле, так же как и в некоторых других древнерусских городах, сидел князь, зависимый от киевского властелина. Однако под 992 г. в «Повести временных лет» рассказывается об основании этого города Владимиром Святым. Создается впечатление, что статья 907 г. попала в летопись значительно позднее известий 992 г., когда летописцам стали доступны государственные архивы, содержавшие договоры Руси с Византией. Нестор, по-видимому, не знал о существовании Переяславля в начале X в. и привел на страницах «Повести временных лет» легенду о юноше-кожемяке, победившем богатыря-печенега, в честь которого Владимир Святославич и пазвал основанный им город. Редакторы труда Нестора уже имели в своих руках договоры и внесли сведения из договора 907 г. в летопись{2}. Почему же они не изъяли из «Повести временных лет» легенду о кожемяке? Вероятно потому, что в ной также содержалось рациональное зерно.