Чтение онлайн

– Кто из вас стрелял?

Князья переглянулись, затем Даумантас ответил:

– Я тоже хотел бы знать, чья это стрела. Но на нас, великий князь, ты думаешь напрасно. Мы, правда, сперва хотели засаду делать там, – он показал на заросли, откуда прилетела стрела, – а потом перешли в другое место. Может, кто-нибудь из охотников случайно выстрелил?

– Может, и случайно, но почему-то стрела была направлена не в секача, а целились мне в голову. Даже самый неопытный охотник и тот так случайно не пустит стрелу, – ответил Миндовг и добавил: – Конечно, доказать все это сложно, если стрелка за руку не поймали.

– Напрасно, великий князь, ты о нас плохо думаешь. Хоть мы с тобой не во всем согласны и часто спорим, но это не повод, чтобы убивать тебя.

– Ладно, может и правда, случайно прилетела стрела, но всех предупреждаю: узнаю, кто это был, сразу же отправлю на виселицу, – и, обращаясь к слуге, велел: – Труби всем общий сбор, будем возвращаться домой.

После всех событий у князя испортилось настроение, он не захотел зажаривать тушу кабана прямо в лесу на костре, как это делалось раньше, с большим возлиянием вина.

Вечером на своем княжеском подворье Дауамантас со своими друзьями принимал иезуитов Гавидо и Витала. Велись переговоры с монахами о том, чтобы поточнее узнать, что предлагает папа римский Литве.

Иезуит Гавидо рассказал князьям все, что желает католическая церковь от великого князя Миндовга, а в заключение сказал:

– Мы вам предлагаем совместные действия против русских и татар. Ведь вашему маленькому государству не выстоять против них.

– И что же вам ответил великий князь? – поинтересовался Даумантас.

– Великий князь не дал нам никакого ответа, но что-то подсказывает мне, что он не согласится. Потому что заявил, что если позвать на помощь немцев или шведов, то потом их со своей территории не выгнать.

После этих слов князь подумал про себя: «И действительно, потом от них не отделаешься. А что если поиграть с ними и при помощи римской церкви убрать Миндовга со своей дороги?»

Даумантас со своими друзьями не любили великого князя за его властность, удачливость в походах, за то, что великий князь сумел создать крепкое государство. Вот за это он и его друзья завидовали ему, боялись и ненавидели.

Отвлекшись от своих мыслей, князь Даумантас сказал, обращаясь к иезуитам:

– Если вы поможете нам убрать великого князя, то мы, пожалуй, согласимся с папой римским.

В татарском городе Ярослав Всеволодович в юрты селиться не стал, а попросил у Бату-хана, чтобы отвели ему место для расположения шатров. Татары его просьбу выполнили. И уже через некоторое время русские установили около десятка шатров. В центре стоял большой красивый шатер великого князя, а по кругу расположились дружинники и слуги.

Время шло, а хан Батый не спешил встречаться с князем Ярославом. Татарские воины постоянно находились около шатрового городка и неусыпно следили за прибывшими русскими.

Ярослав узнал, что в Орду прибыл и черниговский князь Михаил Ярославич, чтобы получить ярлык на княжение в черниговских землях. У него было большое желание встретиться с Михаилом. Но татары никого в его городок не впускали и не выпускали. Пока посольство князя Ярослава жило особняком. Он узнал, что Михаил Ярославич не захотел подчиниться обычаям татар и не стал проходить между огней, заявив, что он их обычай не понимает и не хочет выполнять. Тогда хан Бату сильно разгневался и не стал принимать его, а отправил назад, так и не встретившись. Князь уже несколько месяцев жил в Орде, но Бату-хан его так и не принимал.

Терпение Ярослава Всеволодовича кончалось, и он вызвал к себе своего переводчика Борислава и священнослужителя Азария. Ему было необходимо с кем-то посоветоваться и обсудить сложившуюся обстановку.

Приглашенные тут же явились. Князь усадил их за стол, сел рядом и, глядя на прекрасно знающего татарский язык Борислава, который с его сыном Константином провел у татар почти два года, спросил:

– Как ты думаешь, Борислав, что задумали татары, почему Бату нас не принимает?

– Не волнуйся, Ярослав Всеволодович, это у них в порядке вещей. Некоторые князья живут по несколько месяцев, и если его человек не очень интересует, то он долго будет ждать, а потом неожиданно пригласит. Поэтому к встрече надо быть всегда готовым, а уж если позовут, надо отдать уважение их обычаям, слушать внимательно хана, он пустой болтовни не любит, а в конце одарить подарками. Бывает, что расположение хана зависит от числа подарков и их ценности.

– За подарками дело не станет, – усмехнувшись, ответил князь, – лишь бы он нам ярлык распорядился выдать.

– Это кому как, некоторым приходится еще дальше продолжить путь – это в Каракорум. Я тут с некоторыми знатными татарами разговаривал, так они мне рассказали новости. Говорят, что великий хан Угэдэй скончался и кааном назначен малолетний сын Гуюк, и теперь правит всем Каракорумским царством его мать Туракин-ханум. Очень своенравная и капризная женщина. С Батуханом у них не очень-то хорошие отношения, поэтому-то Бату никого и не принимает, даже, говорят, с расстройства заболел.

– Ты бы узнал, Борислав, у татар, когда же хан будет нас принимать.

– Сегодня же и узнаю. К нам назначен ученый писарь Алан, он нас будет везде сопровождать. Скоро он к тебе явится. Если вы с ним поладите, он во многом сможет помочь. К тому, что он будет говорить и советовать, надо прислушиваться. И не забывать дарить ему подарки, татары это любят.

Азарий перекрестился, молвив полушепотом:

– Господи! Господи! Дай удачи Ярославу Всеволодовичу! Укроти гордыню и гнев татарского супостата Бату-хана.

В шатер вошел слуга Ефим и, поклонившись в пояс, произнес:

– Светлый князь, явился ученый писарь Алан, желает с тобой поговорить.

– Пусть заходит. Принеси нам, Ефим, сладкого вина со сладостями.

Слуга, откинув полу шатра, позвал гостя:

– Алан, великий князь ждет тебя, заходи.

Вошел небольшого роста человек, с чалмой на голове, черной с проседью бородкой и, приложив руку к сердцу, поклонившись в пояс, сказал:

– Во имя Аллаха милостивого и милосердного! Мир вашему дому!

– Проходи, Алан. Присаживайся на лавку. Расскажешь нам последние новости двора хана Бату, – пригласил князь пришедшего.

Ученый писарь, не отрывая руку от сердца, кланялся всем со словами:

– Мир вашему дому! – затем смиренно присел на лавку, куда указал Ярослав.

Ефим на большом золотом блюде внес сладости, кувшин из венецианского стекла и серебряные кубки, отделанные золотом.

У Алана при виде золоченой дорогой посуды загорелись глаза, что не ускользнуло от наблюдательного князя. Он про себя отметил: «Жаден татарин, это уже хорошо, можно будет все, что нужно, узнавать у него. Но что-то он не похож на татарина, наверно, восточный человек, из какого-нибудь Багдада, их тут много». И тут же спросил, обращаясь к гостю: