Чтение онлайн

Капли холодного пота стекали по шее. Марена откинулась на подушку и попыталась зарыться в тонкое покрывало. Её жутко морозило. Казалось, будто она вот–вот замёрзнет посреди тёплой травяной завесы и её похоронят аккурат под висячими скоморохами. С этими мыслями она провалилась в кошмарный и беспокойный сон.

5.

Лыцко никогда не считал себя благородным – с детства скалился по–волчьи, а в господарском доме и вовсе вёл себя дико. Среди княжеской стражи ему было более уютно и привычно. Он смотрел, как ладно стреляет из лука Кажимер, как командует местный воевода, и улыбался. Именно с этими людьми ему хотелось остаться. Хотя учить его воинскому делу никто не спешил. На его просьбу воевода лишь загадочно усмехнулся и подкрутил усы.

– Не для того тебя княжич Ягрэн при себе оставил, – отозвался Яремче. – Ученику ворожея принято ворожить, иного не положено.

Был ли он разочарован? Скорее нет, ведь Лыцко находился не абы где, а при княжиче, который в будущем станет князем, а он – его ворожеем, первым среди остальных. Лыцку это льстило. Пусть душа требовала чистого поля и острой сабли. Однажды он сможет заняться тем, чем захочет, и никто не будет ему указывать. Сейчас стоило оставаться здесь.

Лыцко смотрел, как упражняются стрельцы, и ему тоже хотелось попробовать. Тонкие луки, звонкая тетива и стальные стрелы. Чуть поодаль дрались между собой воины, скорее ради потехи и разминки. Он же жевал пирожок и пытался понять, для чего княжичу может понадобиться ворожей. Лечить раны? Допустим. Проклинать? И это можно было, хотя Лыцку не нравились чёрные чары. Носиться по кладбищам и читать обряды на пару с проповедями для живых? Тоже дело, хоть и почти бесполезное.

– Эй, – Кажимер встал рядом с ним, – ты ведь наш ворожей, да?

– Ну да, – пожал плечами Лыцко. – А что, дело какое есть?

– А снадобья варить можешь? – резко оживился тот.

– Могу, – он всё ещё не понимал, к чему клонит Кажимер.

Тот восхищённо воскликнул и неожиданно хлопнул Лыцка по плечу.

– Эх, повезло тебе! – мечтательно протянул старший из стрельцов. – Я бы тоже хотел, только мне не дано.

Лыцко улыбнулся. Да, Яремче не ошибся, когда привёл их с Зулейкой к Ягрэну. Они нужны были здесь, при дворе княжича. Ходили, конечно, слухи, будто Юркеш, младший брат Ягрэна, скоро займёт престол и станет княжить, только кто ж ему позволит? На стороне старшего было немало людей – стрелецкие отряды в нарядных красных кафтанах, воины, теперь вот они с сестрой, два чародейских отпрыска. Мало ли было этого? Лыцко был уверен, что нет. Они непременно одержат победу, если княжич Юркеш не пожелает добровольно отступиться и уйти восвояси.

Сам он настолько проникся духом, что решил во что бы то ни стало всегда поддерживать Ягрэна и гордой поступью шагать вслед за старшим. Может, скоро он будет биться на равных вместе с Кажимером или закуёт вражеские войска в корку льда.

В тереме пахло мёдом, брагой и потом. Воины постоянно упражнялись, и Лыцко решил не отставать от них. Он тихо проскользнул между стрелецкими отрядами, поднялся по дубовой лестнице и оказался в своей светлице. На двери был нарисован цветастый петушок. Он улыбался, глядя на Лыцка. Последний усмехнулся в ответ. Знал бы кто, что он сам, по доброй воле, захочет ворожить дальше! Ох и смеялась бы Зулейка! Но ничего не поделаешь – если княжич ценит его за это, придётся показать и постараться.

В глазах Лыцка полыхнуло смарагдовое пламя. Он почувствовал, как бурлит сила в глубинах сердца и начал звать её, заставлять капли воды отплясывать на кончиках пальцев, виться, то теплея, то замерзая. Сила сочилась так, будто только и ждала приказа. На душе внезапно стало тепло и весело, а после его унесло в вязкую темноту.

6.

Господарь никогда не заставлял её ступать на страшную дорогу, но всегда смотрел так, что Зулейке самой хотелось побежать сквозь неведомые леса, полные беспокойных духов и служителей нави. Она ела хлеб с пахучим мёдом и думала о тёмном. Что, если она попытается сделать всего пару шагов? Среди братьев и сестёр Зулейка была единственной, кто мог долго поддерживать связь с навьим миром. Может, у неё получится и духи пощадят её? Голодные и жадные до человечьего тепла, они тянули лапы к душам и кружили их, вынуждая людей оставаться в нижнем мире.

Её не радовали ни светлица, ни сладкий мёд, ни чистое платье с бисерной вышивкой. Неважно, что они в милости княжича Ягрэна – он даже не подозревает, какое зло затаилось неподалёку и наращивает силы. И это совсем не его младший брат. Зулейка вообще не понимала, как смеют они, вышедшие из одной утробы, идти друг против друга, кровь против крови. Дурное дело они оба задумали, и ничего хорошего из того не выйдет. Неважно, кто сядет на место князя – братоубийство не смыть ничем, справедливое правление тоже не поможет.

Из мыслей её вырвал топот и мужской крик. Зулейка выскочила из комнаты и быстро сбежала вниз по лестнице. Увиденное ужаснуло её – Лыцко, не помня себя, раскидывал княжьих воинов и рычал совершенно не по–людски и даже не по–чародейски. Кто–то – кажется, Кажимер – умолял его опомниться, но Зулейке стало ясно: что–то овладело им. И жаждало оно лишь одного – крови, больше людской крови и уничтожения. До чего же это напоминало ей оживший кошмар!

В её глазах заиграли искорки. Она призывала чародейское пламя. Зулейка, как никто другой, умела обращаться с благодатным огнём и направлять его в других. Не зря господарь учил её хорошо ворожить и общаться с навями.

– Пламень к пламени, кровь к крови, – слова срывались с губ. – Пусть моя кровь сольётся с кровью моего брата и освободит его.

Сила начала пульсировать и растекаться по жилам. Зулейка напряглась и направила её в Лыцка. Глаза застилал туман, но она отчётливо видела мшистую зелёную сущность, которая с хохотом вилась вокруг души Лыцка и сковывала её ветвями. Нет, она так просто не отдаст брата этой твари.

– Отпусти его, – это просила не столько она, сколько весь навий мир. – От–пус–ти, мы ска–за–ли.

Зулейка чувствовала: за её спиной море иных. Они не её служители, но стоит ей попросить – тут же перейдут грань и набросятся на неведомое существо. Навий мир отзывался многочисленными рыками. Он хотел и её саму, и Лыцка.

– Да как ты смеешь? – сущность взвилась и попыталась дотянуться ветвями до Зулейки. Нави пустились в пляску и понеслись навстречу. Зелёно–чёрный ураган разнёсся со страшными звуками: нечто с шипением отступало, отпуская Лыцка, нави же брали своё, вгрызаясь в смарагдовые стебли.

Безумный танец до того захватил Зулейку, что та даже не помнила, как очнулась рядом с Лыцком. Они оба тяжело дышали, не зная, что сказать. Нечто жуткое и в то же время великое пронеслось между ними за считанные секунды, но Зулейка помнила каждый миг: как трепетала сила внутри, как нави пересекли грань, как образовавшийся вихрь подхватил её саму.

– Нам надо в терем, – прохрипел Лыцко и тут же закашлялся, схватившись за горло.

Да, он был прав. Они должны вернуться, причём поскорее, хоть навьими тропами, хоть пешком. Предупредить братьев и сестёр, а после бежать как можно дальше, за Малахитовые горы, в западные земли или в сухую ветреную степь, где живут дикие и кочующие племена. Не надо было останавливаться у княжича. Ничего хорошего рядом с Ягрэном быть не могло, и Зулейке стоило понять это сразу.

7.

Одна злая сила набрасывалась на другую, ещё более злую. Лыцко отрешённо смотрел, как нави вгрызаются в тонкие ветви и заставляют нечто неведомое шипеть. Что–то напевало ему сладкую песнь о мшистом лесе и его Матери, о мёртвой земле, которая погрузилась в сон до весны, о голых деревьях и вьюжных ветрах. Лыцко слушал её – и его наполняло тепло. Он погружался всё глубже и глубже, позволяя мягкому голосу уводить себя вдаль. В сердце билось желание стать частью той песни, свернуться комом и уснуть в материнской утробе навеки, чтобы наслаждаться покоем.