Чтение онлайн

Сходил.

Только успел представиться, докладывая, что прибыл, как был остановлен жестом и получил короткое указание от полковника: «Следовать за ним. Молча».

Да, кстати, забыл отметить, что не только я был при параде. Полковник тоже блистал мундиром, погонами, эполетами, орденами и золочёной рукояткой сабли на золочёной перевязи.

Я ещё тогда успел подумать: «Это „ЖЖЖ“ не с проста!». И, в дальнейшем оказался прав. Совсем не с проста!

Но вздохнул и последовал.

К выходу из административного здания, туда, где уже ждала тонированная в хлам крутая чёрная машина, номеров которой я разглядеть не успел — мы уже загрузились в неё. На заднее сиденье.

Совсем не пустое заднее сиденье. На котором, возле противоположной двери, примостилась одна хорошо известная мне особа. Отзывающаяся на имя Мари. Или Мэри.

И она тоже была в парадной форме.

Полковник велел залезать мне, залез сам, дверь закрылась и последовала короткая команда водителю: «Трогай!». Тот кивнул, и машина поехала.

Ехать пришлось недолго. Не больше сорока минут. Что и не удивительно, с учётом того, на каких скоростях гнал наш дикий водила. Спидометра с заднего сидения было не видно, но, если судить по моим ощущениям и тому, как всё мелькало за окнами, ниже двухсот стрелка на нём, должно быть, редко опускалась. Даже ещё подуматься успело: хватит ли моих нынешних навыков и способностей, чтобы выжить в случае ДТП на такой скорости? Полковник-то явно выживет. Возможно, что даже мундир не запачкает. А я? Выживу ли?

Полигон. Всё это время, мы, оказывается, ехали на полигон. Типичнейший военный полигон! То есть: лес, лес, лес, пара шлагбаумов, пара КПП… стоящих посреди леса, одна длинная дорога (правда, в отличие от привычных мне по миру писателя, грунтовок, асфальтированная), кончающаяся бетонным сооружением с наблюдательной вышкой на нём. Большим, чистым, новым и солидным трёхэтажным сооружением.

Если б тут были ещё плакаты с порядком выполнения нормативов и ТТХ вооружений, принял бы это место за войсковое стрельбище. Но нет, плакатов тут не было. Вообще никаких не было. А вот «стрелковый» рубеж был. Хороший такой, классический, с земляным валом и даже окопом в этом валу.

Ещё тут имелась отдельная асфальтированная стоянка для машин, заглубленная и защищённая специальной трёхметровой бетонной стеной со стороны «стрельбища», что наводило на определённые мысли.

На стоянке уже находились три похожих на привезшую нас машины. И, пожалуй, даже больше, чем просто похожих — буквально, сестёр-близнецов: одной и той же фирмы (или завода) производителя с достаточно загадочным для меня логотипом в виде архаичной «завитой» надписи, повёрнутой на сорок пять градусов вверх, гласившей «Руссо-Балт»; точно так же тонированные в хлам, точно такие же — чёрные, роскошные, чистые и блестящие.

Даже номера были похожи: «АА 001 К». Только Гербы на этих номерах, в том месте, где на обычных, числовое обозначение региона идёт, были разные… Крупные, яркие и очень знакомые.

Московский, Югорский и Рязанский.

Такие номера с такими Гербами могли означать только одно: это личные Княжеские «жоповозки». Об этом чётко говорили цифры и буква «К». У машин, что других членов Княжеских семей возят, циферки уже другие. А у тех, на которых Княжьи люди ездят, не входящие в Семью, буквы «К» нет. Там, вместо неё, какая-нибудь другая находится, в зависимости от того, в какую службу или категорию пассажир входит. Там достаточно замороченная система, я её всю уже и не помню.

Князь Рязанский, Князь Югорский и Князь Московский… Друг Семьи, Тесть и отец. Три Богатыря.

Круглым идиотом надо быть, чтобы не понять, куда же и зачем меня привезли. Экзамен…

Перенесли, значит, его на полторы недели раньше ранее намеченного срока, заразы! Опять, блин, нежданчик! Дадут мне, вообще, расслабиться, когда-нибудь? Пройдёт хоть что-то по плану?!

Встреча с отцом прошла… скованно. Совсем не так, как у Мари с её батей. Она-то своему папке сразу, с разбега в руки прыгнула, как только увидела его, выходящим из дверей того единственного здания на полигоне. Тот её поймал, как пушинку, закружил вокруг себя, обнял, осторожно на землю опустил и по волосам погладил. А она, как вцепилась в его руку, так и не отпускала, щекой к плечу прижалась и защебетала, защебетала…

Они так вдвоём в сторону, в направлении леса, от нас всех оставшихся и ушли прогуливаться. Ведь, до начала экзамена, как я понимаю, ещё время было — Император-то ещё не приехал.

Нас с отцом тоже деликатно оставили одних. Булгаков с отцом за руку поздоровался, кивнул на меня и ушёл вместе с Никитой Петровичем Рязанским — третьим из прибывших сюда Князей, куда-то внутрь здания.

А мы остались. Стоять друг напротив друга. В пяти метрах друг от друга. Чуть бычиться и смотреть друг на друга.

По комплекции я почти догнал его. Хм, должно быть, со стороны это смотрелось чудно — настолько мы с ним были внешне похожи. Что строением тела, что, чертами лица. Да даже хмурились мы сейчас с ним почти одинаково. Единственное, что у него борода ещё с усами есть, а у меня пока не растёт ещё. Так, лёгкий пушок над верхней губой пробивается.

— Отец, — первым нарушил молчание, становившееся уже почти неприличным.

— Сын, — точно так же, с той же скованностью и неловкостью в голосе, что и у меня, ответил он. И… разговор снова увял. Не знал я, что можно ему сказать. А он, видимо, не знал, что сказать мне.

— А…

— А… — одновременно что-то попытались всё ж произнести и одновременно прервались.

Жалею иногда, что в жизни нет полосы прокрутки, и такие вот тяжёлые неловкие моменты нельзя промотать. Хотя, нет, вру — не жалею.

Но мы простояли так с ним почти пять минут, прежде чем, повисшую паузу прервал звук приближающейся по дороге машины. Мы с отцом оба повернулись в ту сторону с преувеличенным вниманием. Обоим хотелось свой неловкий момент побыстрее замять.

Машина подъехала не сразу. Далеко не сразу. Лес же, не город — любую технику издалека слышно. Больше минуты пришлось ждать. Но, когда очередная чёрная тонированная «VIP-жоповозка» показалась-таки из-за поворота, и стало возможным разглядеть цвета Герба на номере, мы с отцом как-то, странным образом, уже стояли плечом к плечу.

Как-то это так естественно и само собой получилось, всё ж, неловкость неловкостью, а перед внешней угрозой Род должен выступать единым фронтом, какие бы разногласия внутри не зрели.

Герб Князя Тверского Семёна Константиновича.

И если бы только его. Машина была не одна. За ним ехали ещё две: с Гербом Ивана Константиновича Белозерского — Князя Новгородского и с Гербом Дмитрия Даниловича Холмског — Князя Псковского.

Не самые дружественные нам, Долгоруким, гости. С Новгородом, Тверью и Псковом у Москвы всю дорогу сложные отношения были. И до открытых усобиц доходило, которые приходилось лично Царю гасить.

Три Князя. Три Богатыря.

И нас тут трое. Имеется в виду — Богатырей. Отец и два его друга-союзника. Такая мелочь, как я или Мари, тут даже не рассматривается. Дойди дело до драки, сметут нас, как пыль с доски, и не заметят. Причём, не факт ещё, что условные «враги» сметут, а не союзная атака. Слишком уж неравные «весовые категории». Даже сравнивать глупо Юнаков с Богатырями. Для них мы не крепче Бездарей. О силе и речи не идёт.

Умом я это понимал. Понимал, что мне за отца прятаться надо, а не рядом с ним «плечом к плечу» стоять — стоялка ещё не выросла. Но, это умом. А вот сердцем… тем, что осталось от настоящего Юры.