Чтение онлайн

Оба государя, отец и сын, разместились в келарских покоях Иванова монастыря. Князь Оболенский еще не успел выйти от них, как доложили им о вестниках. Василий Васильевич приказал привести их тотчас же.

Когда вошли вестники, Иван сразу узнал в пушечнике рыжеволосого курчавого Ермилку-кузнеца, того самого, что в войско просился у воеводы Стриги в первый поход княжича по пути к Владимиру. Это он сказал ему тогда: «Много бают как бы на глум, а ты бери на ум».

Теперь Ермилка не проявлял более дерзости, стоял почтительно, кланялся и крестился истово и строгостепенно держался, как настоящий военный начальник.

– Будьте здравы, государи, – сказали разом оба вестника, кланяясь в пояс и касаясь рукой пола.

– Будьте здравы, – ответил Василий Васильевич быстро, – да сказывайте, как у Галича!

– У Галича, государи мои, – начал боярский сын, – Шемяка на самой горе пред градом стоит с великой силой, и конников у него множество, а пешей рати и того более. Град же крепит спешно и пушки на стены ставит. Есть у него и самострелы и рушницы. [110] О сем пушечник скажет.

Ермила поклонился низко и, тряхнув рыжими кудрями, заговорил медленно:

– Пушки же у него, государи: тюфяки [111] и пищали разные, есть еще из огненной стрельбы – рушницы. Токмо мыслю, не устоять граду от наших ломовых пищалей. Особливо добры из ломовых-то «Певец», «Медведь» и «Орел». Накидаем мы им и каменных и железных орехов…

– А какие места круг горы той, на которой войско шемякино? – прервал кузнеца князь Оболенский. – Мне точно надо знать: где там овраги, леса, болота и речка? И как борзо вороги могут в град свой войти и в нем затвориться?

– О сем, княже, повелел довести тобе, яко воеводе набольшему, князь Стрига, – ответил боярский сын Терентий Кольцо, – и яз повестую сей часец. Знамо тобе, воевода, что Галич стоит на полуденном берегу Галицкого озера с уклоном ближе к восходу. Берег-то тут низкой и прямо ведет ко граду. Одно тут лихо: овраги глубоки, лесом все поросли и кустами непролазными. Летом тут никакого доступу нет, а зимой, сказывает князь Стрига, тут хоть и трудно идти, но всего ближе ко градным стенам. С других же сторон окружает град, словно стеной, множество холмов крутых, как горы. Не можно тут по крутизне лезть, когда сверху и камни, и пушки, и стрелы пущать будут.

– А меж гор тех есть ко граду проход? – спросил Оболенский.

– Есть, княже, – ответил Терентий Кольцо, – но вельми тесен, и там пешая рать стоит, малая рать, но не собьешь ее, а с боков пройти к ним не можно в теснине той… Да вот чертежи ратные воевода наш шлет тобе: тут все овраги и горы самим воеводой помечены.

Василий Иванович Оболенский жадно схватил карту и, развернув ее, обратился к Ивану:

– Прошу тя, государь, погляди со мной.

– Заместо моих очей, – взволнованно воскликнул Василий Васильевич, – ныне у меня твои очи, Иване!

Иван взглянул на карту и увидел там начертанный град со стенами и башнями. Действительно, стоит крепость, как сказывал вестник, на юго-восточном берегу Галицкого озера, а со всех других сторон, как подковой, окружен непрерывной цепью крутых холмов. В одном только месте обозначен очень узкий проход ко граду.

– А здесь вот овраги, – указал князь Оболенский, – идут они до самой стены, почитай. А тут гляди, государь, проход тесный помечен. Воспоминаю места сии. Весьма умело все обозначено.

Оболенский загляделся на карту и словно забыл обо всем, водя пальцем по чертежу и повторяя про себя:

– Добре содеяно, добре…

– А где же ратная сила Шемяки стоит? – нерешительно спросил Иван.

Вопрос этот не сразу дошел до воеводы.

– Добре, добре, – громко шептал он и, вдруг обернувшись к Ивану, сказал: – Прости, государь, не уразумел яз речей твоих.

– Где Шемякина сила стоит? – повторил Иван свой вопрос.

– А вот тут, где вот палочки рядами, как частокол, наставлены, – указал Василий Иванович и, обратясь к вестнику, спросил: – Пеши и конники тут вместе али конники в других местах? И кого из них больше?

– Конники одни позади главной рати стоят, – ответил вестник, – другие же дозоры окрест града всего правят. Главно же стоят конники против озера. Конных-то у Шемяки множество, а пеших и того более.

– Отпустите их, государи, – сказал воевода, – с пути им пообедать надо да и опочинуть. Мы же до того времени обсудим всё, как чему быть. Когда же надобно будет, яз их покличу…

– Пусть идут, – ответил Василий Васильевич.

– Потом яз им все расскажу, – добавил набольший воевода.

Когда вестники, низко поклонясь государям, вышли из покоев, князь Оболенский, разложив на столе карту воеводы Стриги, сказал:

– По сим чертежам все уразумел яз и ведаю, как нам деить надобно.

Ежели Шемяка и поныне не затворяется во граде, а все на горах стоит перед градом – значит, на полки свои крепко надеется…

– Злодей-то, – взволнованно перебил воеводу Василий Васильевич, – на все ныне идет! Мыслит нас совсем задавить, ну, да как Бог судит!

Великий князь вышел из-за стола и, привычно обернувшись в сторону, где образа, опустился на колени и закрестился. Соправитель и воевода Оболенский тоже закрестились. Помолясь, Василий Васильевич при помощи Васюка тяжело поднялся с колен и опустился на скамью. Грудь его высоко вздымалась, а из-под длинных ресниц, вдавленных внутрь век, текли слезы.

– Положив упование на Господа, – заговорил дрожащим голосом великий князь, – и на Пресвятую Его Матерь, и на Креста Честного силы надеясь, отпускай, Василь Иваныч, полки с воеводами и царевичей с татарами к Галичу, как сам рассудишь.

Наступило молчание.

– Мыслю, государи мои, – медленно заговорил князь Оболенский, – наперво надобно уразуметь нам, куда и зачем отпускать полки и где на врага ударить нам выгодней…

Воевода набольший замолчал и снова задумался, глядя на карту и крутя всей горстью свою седеющую курчавую бороду.

– Вот, гляди, государь Иван Васильевич, – обратился он к Ивану, показывая пальцем на тесный проход в горах. – Тут приступать, через сию теснину, – токмо людей губить без пользы. Посему мыслю поставить здесь пищаль и вдоль прохода палить, и вместе с ней рушницами и самострелами бить, ежели враг-то на нас пойдет. Приковать тут надо врага к теснине-то, дабы и наступать не мог, и уйти от нее не мог. Мы же должны манить их, якобы тут приступать ко граду хотим.

Иван оживился и с жадностью следил за указаниями воеводы, водящего пальцем по карте.