Чтение онлайн

– А кому? – продолжаю дерзить я. Понимаю, что усугубляю своё и так незавидное положение, но не могу сдержаться. – Может, Альфе Семи кланов, который победил вас в честном бою? Страшная была битва. Скальды сложат о ней легенды, а потомки будут почитать воинов, павших за то, чтобы их невесты не были в рабстве.

– Тварь, какая же ты тварь, Верея, – орёт Святозар и колотит возле моей головы кулачищами. Промажет – убъёт.

С костяшек пальцев содрана кожа и сочится кровь, но он, словно безумный, лупит и лупит, будто гвозди забивает.

Я сползаю по стеночке на пол и пытаюсь уползти. Толкаю входную дверь, и она со крипом отворяется.

Святозар поворачивается на звук и в два прыжка оказывается рядом. Хватает меня за сарафан и ставит на ноги.

Обхватывает моё горло своей огромной лапищей и сжимает. Воздуха не хватает. Он поднимает меня за горло от пола, и я, как тряпичная кукла, только болтаю ногами.

Ещё немного, и он меня задушит. Пусть так, я не жалею ни об одном слове. Если можно было бы повернуть время вспять, то единственное, что я хотела изменить – не стала бы невестой такого труса.

Он избавил меня от страшной участи рабыни нелюдя. С благодарностью на устах, я закрываю глаза и падаю на пол. Хватаюсь за горло и захожусь в кашле.

Святозар отлетает от меня, отброшенный мощным ударом оборотня. Брен угрожающе приближается к князю. На его губах застывает бескровная улыбка.

Он нарочито медленно вытаскивает из ножен длинный нож. С грацией хищника двигается Альфа, расставив руки в полусогнутой позе, обычной для схватки на ножах. Вот только у Святозара нет ножа, и он в ужасе отползает от оборотня. Я замечаю смертельный блеск в тёмных глазах Брена.

Я подползаю и обхватываю ноги Брена, чтобы он не убил бывшего. Оборотню нечего бояться, никто даже не пикнет. Вот только я буду жить с чувством вины, что по моей вине погиб Святозар, каким бы гадом он ни был.

– Не убивай, прошу, – закашлявшись хриплю я.

Брен отправляет бывшего пинком под зад из бани и он, проехавшись лицом по земле, лежит без движения. Наклоняется ко мне, осторожно берёт лицо в руки, целует опухшие губы.

– Ты как здесь? – хрипло произношу я.

– Млада прибежала, – нехотя отвечает он. – Ты понимаешь, что он тебя едва не убил?

Я киваю. Говорить больно.

Брен закрывает дверь бани. Поднимает меня на руки, усаживает на коленях.

– Что ж, раз ты сама не могла помыться, то это сделаю я, – говорит оборотень.

Я мотаю головой. Только не это.

Он раздевает меня, пряча в бороде улыбку от того, что сарафан надет задом наперёд. Чувствую, что ему нравится это. Значит, я стремилась сбежать, и моей вины в произошедшем нет.

Снимает рубашку, нежно отводит мои руки, прикрывающие грудь.

– Ты очень красива, княжна, – шепчет он мне на ушко, и я заливаюсь краской, как девчонка.

Ссаживает меня с колен на лавку и быстро раздевается. Я закрываю глаза, подглядывая за ним из-под длинных ресниц.

Мощная мускулатура выдает человека, умеющего работать с мечом. Причем не время от времени, а регулярно упражняясь, иначе как бы он собрал в мощную коалицию семь разных кланов оборотней и заставил подчиняться себе?

Самый сильный оборотень из всех семи кланов. Самый умный и хитрый. Вожак, князь, Альфа.

Легко подняв меня на руки, заносит в парную. Усаживает на печь, давая возможность мне согреться и унять колотившую меня дрожь. Запоздавшая реакция организма на стресс.

Брен бережно моет тело, а я засыпаю в его руках. Просыпаюсь от того, что он намыливает мне волосы. Осторожно ополаскивает, чтобы не запутать.

Вся эта нежность не сочетается с грозным Альфой и слегка настораживает меня.

Брен заматывает меня в полотенце и, одевшись сам, несёт на руках через весь двор в терем. Теперь все видят, что бывшая княжна стала наложницей Альфы.

Он укладывает меня на кровать, поворачивается и уходит. Я хватаю оборотня за руку.

– Я хотела этого, – шепчу я, а он заинтересованно обернулся, – чтобы он убил меня. Очень хотела. Специально провоцировала.

Впервые я увидела, как удивлённо ползут вверх брови Брена.

– Лучше смерть, чем жизнь в рабстве, – произношу я, а оборотень становится мрачнее ночи.

Мы выезжаем на рассвете. Небольшой обоз с данью состоит всего лишь из пяти кибиток. Нам с Младой выделили отдельную повозку посередине. Вещей немного, и Млада уже загрузила большую часть, а теперь обустраивается для комфортной езды.

Я опёрлась спиной о свою кибитку и наблюдаю, как Брен чётко раздаёт указания своим воинам. Каждый из них на своём месте.

Отец выходит проводить Альфу. В мою сторону даже не смотрит. У меня опускаются плечи, потеют ладошки, я рваными движениями вытираю их о юбку. В груди нарастает такая боль, что того и гляди разорвёт.

Он стоит и что-то сосредоточено говорит Брену. Я пытаюсь поймать его взгляд, но отец старательно не смотрит в мою сторону.

Борюсь с желанием разрыдаться от щемящего чувства одиночества.

Фыркнуть бы «Не больно-то и хотелось», но хотелось, очень хотелось. Он же мой отец, я люблю его несмотря ни на что. А он лишь подчёркивает, что такое ничтожество, как я, недостойно называться его дочерью.

Но всего день назад я была его любимицей, и от этого становится совсем тошно.

– Верея, – слышу я голос из кибитки, – поди сюды.

Я ныряю в крытую повозку и попадаю в ласковые объятия нянюшки. Она меня не забыла, не шарахается, как от чумной. Пришла попрощаться. Горло сдавливает спазмом похуже, чем стальные пальцы Святозара.

– Не бойся, девочка моя, – шепчет она мне, гладя рукой волосы, а мне так хочется расплакаться. – Я ходила к ведунье.

– К той, что в чаще живёт? – зачем-то уточняю я, будто ведуний у нас воз и маленькая тележка.

Нянюшка лишь кивает в ответ.

– Она сказала – всё, что происходит, по судьбе тебе, только нужно с честью пройти испытания, посланные богами.

Я вырываюсь из её сердечных объятий и возмущённо шепчу:

– О чём ты говоришь? Предательство семьи, отца, который даже не смотрит в мою сторону – это мне по судьбе? Рабство по судьбе княжне?

– Брешет твоя ведунья, как есть, брешет, – встревает возмущённо Млада. – Не может такого быть. Боги ошиблись.

– Язык прикуси, девчонка, – сцепилась с ней нянюшка, – боги не ошибаются.