Чтение онлайн

Дамы едва в обморок не упали от ужаса.

— Мне выдали двести плетей. Я знаю, что и после ста не выживают, а тут — в два раза больше. Сына я тогда родила преждевременно, и он умер сразу же. Меня выходили благодаря моим травам и потому, что дар не дал уйти за грань. Когда я оклемалась, мы уехали из гостей. Его родители только после последнего случая вспомнили про моего отца — мол, он им не простит за дочь. Решили избавиться от меня: якобы на прогулке упала в реку и утонула. К их несчастью, я это услышала и решила уйти сама. Знаю, отец развёл нас очень быстро после того случая и моего ухода. Их всего лишь отлучили от двора и сослали в свой замок на окраине. Я не стыжусь шрамов, потому что моей вины нет. Но спину красивей они не делают, потому предпочитаю не ранить нежную психику окружающих.

После этого примерка прошла в гробовом молчании. Все платья мне понравились. А бельё настолько будоражило фантазию, что я покажусь в нём мужу только когда решу перейти черту и отдаться. Но мне пошили и целомудренные ночные платья. Даже парочку костюмов для верховой езды — на зиму и на более лёгкую погоду. С нарядами провозились до обеда. И на него я надела новое платье глубокого зелёного цвета. У него был круглый вырез, выгодно подчёркивающий мою грудь. Надела ненавязчивые украшения, которые только подчеркнули декольте. Муж был дома и сглотнул, жадно глядя на меня.

— Сын, лицо попроще, — сказал князь с пониманием. — Великолепно выглядишь, дорогая.

— Благодарю.

Княгиня благосклонно улыбнулась и сказала:

— После обеда к вам с Линдой присоединятся остальные фрейлины.

Больше данных не было, что мне с ними делать — непонятно. Собственно, чем мне заниматься сейчас в замке — тоже не ясно. Муж уехал, сразу после обеда, пообещав быть поздно. Чем заняться — подала идею Линда. Кто-то внимательно меня слушал. Она предложила пойти в комнату для творчества — в ней хорошее естественное освещение, и можно либо вышивкой заниматься, либо картину рисовать, либо музицировать. Для концертов узкого круга она тоже используется.

Фрейлины пришли туда. Они представились, но я запомнила только одно имя — самой юной, Маи. Ей было всего шестнадцать, и она робела в этом кругу. Линда показала, что тут есть мольберт, чистые холсты и новые краски с кистями.

— Я попросила принести для вас. Вдруг решите возобновить живопись.

Не знаю — это с искренней заботой или чтобы макнуть носом в грязь, если окажется, что я плохо рисую.

— Благодарю. Тогда ты позируешь. Мне нужно немного освежить в памяти некоторые моменты. Дамы, можете заняться чем душе угодно — вышивкой или музыкой.

— Я могу поиграть на рояле, — услышала я тихий, робкий голосок Маи.

— Если хочешь — я не против. Только что-то умиротворяющее и расслабляющее.

Она кивнула с серьёзным видом. Играла она и правда очень хорошо. А я отдохнула душой, слушая её и делая наброски на холсте. Руки не забыли — это вызывало улыбку.

— Вы раньше уже рисовали, — сказала одна из фрейлин. — У вас очень хорошо получается.

Я успела сделать набросок Линды и того, что будет за её спиной — природы. Окинула взглядом фрейлин: кто-то читал, кто-то вышивал, а кто-то — я удивилась — вязал крючком что-то ажурное.

— Мая, если ты устала — можно отдохнуть. Тебе не обязательно весь день играть. Мне очень понравилось. Спасибо, милая.

Девушка зарделась — была мила в своей искренности. Среди моих фрейлин были дамы разных возрастов, и это казалось мне странным. Когда моя рука устала, я решила, что можно пойти прогуляться в парке. Дамы были рады размяться. А я поняла, что ещё толком не была ни на придворцовой территории, ни в городе. Нужно это исправить.

На прогулке по чудесному осеннему парку старшая по возрасту фрейлина сказала:

— Вам нужно как можно быстрее соблазнить мужа и зачать ребёнка.

Я посмотрела на эту мадам вполне серьёзно.

— Это не ваше дело, — ответила ей спокойно.

— Вы должны понимать… — начала было она.

— Это вы должны не лезть не в своё дело. И вообще, у меня от вас голова разболелась.

Резко развернулась и пошла в замок. Болеть начала не голова, а низ живота. После потери ребёнка цикл пока ещё не восстановился, но, видимо, если не сегодня, то завтра он вернётся.

Ужинать я осталась у себя в комнате, сославшись на дурное самочувствие. Ко мне отправили Глена — домашнего лекаря. Он увидел, что я не в духе, и, уловив специфический запах, сказал:

— Что болит?

Я положила руку на живот.

— Принесу тебе зелье через час. Пить по необходимости — по тридцать миллилитров. На ночь — лёгкое успокоительное.

— Глен, зачем княгиня отправила мне этих… — задумалась, как бы вежливо сказать.

— Дам, — подсказал мужчина с улыбкой. — Явно чтобы ты оттачивала своё мастерство ставить на место выскочек аристократического происхождения. И помни, милая, ты выше всех их по статусу.

— Спасибо, — сказала, сдув всю свою воинственность.

— Отсиживаться в эти дни не стоит.

— Воняет, — пожаловалась.

— Принесу тебе ещё нейтрализатор для таких запахов. Полностью не уберёт, но будет едва уловимый.

— Спасибо.

— Должен, как целитель, спросить: раньше цикла не было? — Я покачала головой.

Муж вернулся, когда я уже сладко спала у себя в кровати. Мэри спала в моей спальне — на принесённой узкой кровати рядом с моей. Мишу она сразу услышала и встала. Жестом попросила его выйти, чтобы не будить.

— Почему запах крови? Она поранилась?

— Нет, господин. Можем выйти? Госпожа только уснула.

Михаил вышел к себе в комнаты. Мэри, выйдя, сказала спокойно:

— У вашей жены наконец-то восстановился женский цикл. Для будущего зачатия это очень важно. Целитель выдал ей зелья, и она уснула.

— Ей больно? — с тревогой спросил муж.

— Уже нет. Утром будет рада вас видеть. Женщины в такие дни капризны и очень ранимы.

Он кивнул с пониманием.

Утром я проснулась от ощущения тяжести рядом с собой. Испугалась не на шутку.

— Это я, — услышала Мишу. — Пришёл полчаса назад и внаглую забрался к тебе в кровать.

Улыбнулась чуть натянуто и поцеловала мужа.

— Мне в ванну очень нужно. Подождёшь меня в гостиной?

— Хорошо.

Он ещё раз поцеловал меня и первым вышел. Мэри кликнула слуг, и те сменили постельное бельё, забрав его в стирку. А мне помогли отмыться — я крепко уснула, и прокладка сильно протекла. Благо в этом мире были нормальные средства гигиены и даже материалы, не пропускающие влагу, поэтому перина осталась чистой — в отличие от одеяла.