Чтение онлайн

А ведь если все получится, то из «Петуха» придется увольняться. И прощайте тогда бесплатные обеды! Зато с детьми больше времени проведу.

Тяжело вздохнув, я принялась раздеваться. Нужно еще умыться холодной водой, почистить зубы, переплести волосы. Матушка пришла бы в ужас, меня увидев. Я совсем перестала за собой ухаживать. Ни кремов у меня нет, ни притираний, ни даже цветочной мыльной воды. Я уж молчу про артефакты. Только брусок серого и вонючего мыла и старая мягкая тряпка вместо белоснежного пушистого полотенца.

Ничего, я справлюсь. Меня учили быть сильной.

Уснула я сразу, как только голова коснулась подушки. И проснулась лишь от того, что Амала облизывала мои волосы, а Марэк сосредоточенно пытался разжечь горелку. Умные детки и, видимо, голодные. Хорошо еще, что сын не слишком умеет пользоваться магией. Он природник, может ненароком и огонь зажечь.

Пришлось подниматься, переодевать всех, варить постылую кашу. Молоко закончилось, сама я позавтракала вчерашним супом. Вполне съедобно, особенно если не ужинать.

— Сегодня мы идем на ярмарку, — с фальшивой радостью объявила я. — Покупать вам ботинки.

Марэк что-то булькнул. Он разговаривал очень плохо — после некоторых событий, произошедших в его короткой жизни. Амала и вовсе могла сказать лишь несколько слов — мама, Мак — то есть Марэк, Кати… Иногда еще «киса» — малышка обожала животных. По лицам детей я поняла, что они понятия не имеют, что такое ярмарка. Но гулять пойдут с удовольствием, разумеется. Недалеко и ненадолго.

Привычное серое платье, белая косынка, широкий кожаный ремень с прикрепленным на нем кошелем, в котором сиротливо бряцают несколько медяков и две серебряные монеты. Высокие ботинки на шнуровке, прочные и легкие — память о прошлой жизни на Севере. Ни украшений, ни артефактов, ни даже кружевного воротничка, все это будет потом. Сейчас каждая монетка дорога.

— Дети, пора идти, — я с сожалением посмотрела на штопанные штаны сына и дочь в явных обносках. Жаль, шить умею плохо. Училась когда-то… Но ни иголок, ни нитей у меня нет, да и когда? Ночью спать хочется, и без того платье болтается на мне как на пугале огородном, а ведь когда-то сидело ладно, в размер. Сейчас только ремень и спасает.

Шутка ли — ежедневная работа с магией!

Взяв на руки дочь, я толкнула дверь бедром и вывалилась на лестницу.

— Марэк, держи меня за юбку. Вот так, осторожно, смотри под ноги!

Спустились хоть и не быстро, но зато без происшествий. Вышли на улицу. По уму следовало бы взять извозчика — с маленькими детьми дорога была не самой близкой. Но я пожалела денег, за что себя начала ругать уже через пару кварталов, когда Амала заныла и попросилась на ручки. Марэк упрямо топал рядом со мной. Наверное, он тоже устал, но он же маленький мужчина!

К рыночной площади мы подошли красные, злые и потные. У меня ломило спину, я тяжело дышала. Амала вертелась и выскальзывала из рук.

— Мама, яблоко! — потребовал громко Марэк, ткнув пальцем в сторону фруктового прилавка.

Я закатила глаза. На яблоки денег у меня не было. Ну, разве что одно мне продадут. Два — Амала тоже захочет, хотя и есть не будет. Обреченно коснувшись пустого кошеля, я опустила дочь на землю и крепко взяла ее за руку. Терпеть не могу все эти торги, но детям нужна новая обувь.

— Почем яблоки, любезный? — спросила я бородатого торговца.

— Семь медяков за ведро, красавица.

— Две штуки для детишек за сколько отдашь? — Мне было немного стыдно, потому что я уже хорошо изучила южан. Детям — все самое лучшее.

— Какие славные малыши! — широко улыбнулся торговец. Внимательно оглядел меня с ног до головы, замечая и поношенное платье, и вдовий платок, кивнул:

— Бери даром сколько унести сможешь, госпожа. Не стесняйся, и в карман положи тоже.

Опустив глаза и тихо поблагодарив щедрого человека, я выбрала несколько не самых красивых яблок. Марэк же смело цапнул с прилавка самое большое и красное и тут же впился в него зубами. Амала взвизгнула и топнула ножкой. Я дала ей фрукт поменьше и увела поскорее, зная — сейчас надкушенное яблоко полетит в сторону. Не полетело, к счастью. Скривив мордочку, она протянула его мне. Однако научилась вести себя прилично, взрослеет, наверное! Я съела его с косточками — очень вкусно.

Спустя четверть часа блужданий по площади, мы отыскали прилавок сапожника. Я долго и отчаянно торговалась, рассказывая, что сама вдова, и дети сироты, а растут так быстро, что денег никаких не напасешься. Сапожник скинул мне вдвое, и я довольная повернула к выходу, но глаз зацепился за лавку готового платья.

Нет, ну куда мне! Детям уж обедать пора. Устали они. Я не пойду! Разве что загляну одним глазочком, нет ли для Амалы чего-то подходящего…

Шипение портного на девчонку-подмастерье я услышала не сразу, ослепленная роскошью кружев и великолепием ярких тканей. Эта лавка мне точно не по карману, тут шерсть, и мягкая кожа, и бархат, и набивные ситцы. Но девочка тихо плакала, и я не удержалась (проклятое северное воспитание!).

— Что натворила твоя работница, хозяин? Зачем ругаешься?

— Да эта криворукая на кружева кувшин кваса опрокинула. Теперь стирать надо, да срочно, не то в негодность придет.

— А ну покажи!

Тот пожал плечами и ткнул пальцем в стопку некогда белоснежных пелерин, какие были нынче в моде на Севере. Я даже плетение узнала — мануфактура Брикса. Не самое дорогое кружево, довольно толстое и жесткое, к тому же со станка, но на Юге такого не делают. Издалека ведь везли, берегли в дороге. Хорошо, что хозяин девчонку не поколотил, она заслужила.

Развернула верхнюю пелерину, досадливо цокнула языком, взглянула на перепуганную девчонку.

— Дочь твоя?

— Да нет, сиротка. Взял в дом на свою голову. А эта дура криворукая… эх!

— И что теперь, выгонишь ее?

Высокий худой мужчина удивленно поглядел на меня и покачал головой.

— Куда ж я ее выгоню? На улицу, что ли? Отработает.

Его слова окончательно убедили меня.

— Я маг-бытовик. Могу помочь. Не задаром, конечно. Моей дочери… Амала? Да где она?

Стоило лишь отпустить маленькую ручонку, как это егоза куда-то пропала!

— Марэк? — в панике схватила я за плечо сына.

Он зевнул и лаконично ткнул пальцем в глубину лавки. Амала увлеченно копалась в ящике с лентами. Я схватила ее в охапку, вырывая из грязных пальчиков алую ленту. Почистила быстрым жестом и сунула в руки оторопевшего хозяина. Разумеется, малышка тут же разразилась воем громче пожарного колокола.

— Тришка, присмотри за маленькой, — бросил хозяин, немедленно впихнув ленту обратно в руки Амалы. — Подарок вам, барышня, а кричать не надо больше. Говоришь, бытовичка?