Чтение онлайн

— Готова, — недолго поразмыслив кивнула я.

Длинные пальцы нервно барабанили по простроченной коже руля, в ожидании допроса. Глупо отрицать, что между нами происходят сложные химические процессы, щедро сдабривающие кровь эндорфинами и окситоцином. Отчего, собственно, сердце то замирало, то спотыкалось, то заходилось в бешеной скачке, а в животе беспрерывно щекотало пёрышком. Не знаю, чувствует ли Тариэл хоть сотую доли того, что испытываю я, но он точно небезразличен ко мне. Иначе, мы бы больше не встретились. Значит, нам следует открыть друг другу карты, поговорить начистоту.

Пока я выстраивала иерархию вопросов по важности, он заговорил:

— Отец родился и вырос в Кахетии. Что-нибудь слышала об этой области? — мимолетным взглядом ловит мое отрицательное покачивание головой и продолжает:

— Это восточный район Грузии, славящийся своими виноградниками. Ещё пацаненком отец подрабатывал у виноделов, вначале на подхвате, ухаживая за виноградом и собирая урожай, а затем, зарекомендовал себя и его подпустили к искусству создания напитка. В тот день он не должен был работать на плантации, но рук не хватало и он вышел, чтобы подсобить. Мама, на тот момент, поступила на второй курс медицинского колледжа и отправилась в туристическую поездку со своей группой. Им проводили экскурсию по винограднику, где трудился отец и тогда мои родители встретились. Отец утверждает, что это была любовь с первого взгляда.

— Что мама думала по этому поводу? — улыбнулась этой светлой истории.

— Отца трудно было не заметить: два метра вширь и ввысь, — он хохотнул, — но ему все же пришлось постараться, чтобы добиться ее расположения. Солнце, горы и вино в итоге сделали своё дело. Она вернулась домой, а он отправился за ней.

— И украл.

— Угу.

Он свернул в пролесок, медленно преодолевая ухабы. Через несколько минут из-за высоких сосновых спин выглянуло небольшое озерцо. Тариэл остановил машину задом к водяной глади и повернулся ко мне:

— Прости, не вожу тебя по ресторанам. Не хочу, чтобы нас видели вместе.

— Стесняешься? — вдруг вырвалось у меня.

Он нахмурился и строго посмотрел исподлобья.

— Даже не думала обижаться.

Мы устроили пикник прям в багажнике его внедорожника. Он открывался, как дверца от холодильника, предоставляя возможность удобно усесться и созерцать прекрасный вид на зеркальную поверхность озёра и робкие звёзды.

— Спрашивай, — велел он, разлив вино в пластик.

— Твои родители, судя по всему, были достойными людьми. Как случилось, что их сын пошёл по наклонной? — мягче не вышло. Скосила на него взгляд, щупая настрой. Он кивнул каким-то своим мыслям, сложив руки замком и не уронив ни одной эмоции.

— Я отомстил за их смерть.

Поёжилась ни то от холода, ни то от его ледяного тона, плотнее кутаясь в плед. Разглядывала напряжённый профиль, подсвеченный полумесяцем, то выглядывающим из-за взбитых облаков, то вновь ныряющим в них.

— Это как-то связано с громким убийством криминального авторитета… как его…, - лихорадочно вспоминала имя, вылетевшее из головы.

Тариэл лишь на миг смерил меня изумлённым взглядом, а затем снова придал себе вид ледяной глыбы.

— Родители осели в России. Мама работала детской медсестрой, а отец открыл небольшой магазинчик с грузинскими винами. Глупо бы было не воспользоваться своими связями с винодельнями Кахетии. Его магазин, в плане разнообразия, был уникальным и со временем стал приносить хороший доход. Помню, как бежал после школы сразу к нему, помогать, — последнее слово выделил интонацией и растворил слабую улыбку трепетным воспоминаниям в глотке «Киндзмараули». — Количество магазинов постепенно росло, на меня перешла обязанность заниматься закупками и я довольно часто летал в Грузию, налаживать партнёрские отношения: обретать новые, укреплять старые. Но, где мёд, там и мухи. Грегор, приметив папин магазин, вначале угощался вином за наш счёт. Затем, угощал всех своих приближённых, а потом и вовсе обложил «налогом». Этот пёс никогда берегов не видел, — прорычал, сжимая свободную кисть в угрожающих размеров кулак. — Вскоре размер «подати» так взлетел, что отец едва сводил концы с концами, но не отчаивался. Предварительно договорился о снижении закупочной цены с одной винодельней, выкраивая свободные деньги, и отправил меня в Грузию подписывать договор. Когда я вернулся с хорошими новостями, мои родители лежали в лужах собственной крови, сочившийся из порезов на горле. Этот ублюдок не поленился и записку для меня оставить: «Надеюсь, ты будешь посговорчивей».

— Боже мой, какой кошмар, — прошептала, прижимая кончики пальцев к трясущимся губам. Он и бровью не повёл, казалось, став ещё больше и холоднее.

— И я убил его. Убил всех, кто встал на моем пути к отмщению, — он оторвал взгляд от рубиновой жидкости в стакане и внимательно посмотрел мне в глаза, — и я ни о чем не жалею. Будь у меня второй шанс, поступил бы так же.

Устремил взгляд вдаль, щупая поредевшие кроны деревьев противоположного берега. Горячее дыхание клубилось паром, поднимаясь к звёздам.

— Молва о том, что со старым самодуром покончено, расползалась дьявольски быстро. Я получил что хотел, но легче не стало. Так что забился к себе в нору, переживая утрату. Через несколько месяцев вакханалии на улицах города, ко мне явились главы основных группировок. Они устали терять людей в бойне, выясняя кому достанется освободившееся место, и призвали меня занять его по праву сильнейшего, — он усмехнулся, — все, как у зверей. Я тогда уже проходил подозреваемым по делу, следователи наступали на пятки, а мотать срок из-за этого ублюдка мне не улыбалось. Так что я согласился, решая сразу две проблемы: вопрос с правоохранителями и прекращая беспредел на улицах, от которого страдали такие же простые люди, как и мои родители.

— Что было потом? — сдавленно прошептала, не справившись с валом эмоций, свернувшихся удушливым комом в горле.

— Жизнь пестрила событиями. Не всегда хорошими, не всегда правильными, — ответил уклончиво, пряча взгляд в чем угодно, только бы не смотреть мне в глаза.

А что ты ожидала услышать? Что он собирал цветы и катался на единороге? С волками жить — по-волчьи выть.

Мы молчали. О чем думал он — одному Богу известно. Но я чувствовала его напряжение и чрезвычайную собранность.

У меня же в голове клубились и путались мысли с яркими всполохами чувств. Развязывалась внутренняя борьба со страхом его потерять. Во всех смыслах этого слова.

— И тебя устраивает такая жизнь? — собравшись с силами все же задала вопрос, на который боялась услышать ответ. Он оторвал взгляд от стаканчика и посмотрел на меня. Проникновенно, изучающе. Скользил по чертам моего лица, задержался на губах, а затем вновь вернулся к глазам, обдумывая ответ.

— С некоторых пор все очень усложнилось, — вкрадчивый полушёпот трепетом отзывается в груди и я напрягаю каждую мышцу, старательно скрывая мелкую дрожь. На языке вертелся очередной вопрос, но я застыла, купаясь в жидком серебре глаз. Он медленно пропустил сквозь пальцы прядь моих волос, рассматривая их блеск в скромном сиянии месяца.

— Ты так быстро выбегала из кабинета Таймазова, что даже не запомнила меня, — отстранённо шепчет куда-то в пустоту, заботливо заправляя прядку за ухо. А меня вдруг прострелило воспоминанием. Как я могла забыть этот взгляд? Так засмущалась от «внимания» Алана, что не заметила нечто важное. А ведь врезалась в него с разбегу!

— Со временем человек ко всему привыкает и я не исключение. Привык к той жизни, которой жил, но не держался за неё. Мне было совершенно безразлично придёт ли за мной кто-то так же, как я когда-то пришёл за Грегором. Просто плыл по течению. Но теперь мне не все равно…, - Тариэл наклонился ближе ко мне и прошептал последнюю фразу в приоткрытые створки губ.

— И что же изменилось? — перенимаю его интонацию, не отстраняясь ни на миллиметр.

— Прости, мне сложно думать, когда ты так близко, — открыто заявляет, мягко касаясь моих губ поцелуем. А кому сейчас легко? Обвиваю его шею руками, притягивая ближе. Отсутствие сопротивления с моей стороны воспринимается с должным энтузиазмом и нежный поцелуй впитывает горячие, страстные нотки, трансформируясь в нечто будоражащее кровь. Сердце разгоняется, пульс заглушает мысли, создавая в сознании вакуумную пустоту. Его близость делает меня невесомой, легкой, точно перышко. Лишает воли.