Князья тьмы. Пенталогия
Шрифт:
«Немедленно прекратите! — кричал Мазенсен. — Что вы здесь делаете, в этом здании?» Он практически брызгал слюной в лицо Герсена: «Это черт знает что! Вы — хулиган, преступник! Сначала вы меня оскорбили, а теперь напали на клиента! Хранители вами займутся, и немедленно!»
«Не возражаю, — прорычал Герсен, уже почти не в силах сдерживать накопившуюся злость. — Зовите полицию!»
Мазенсен поднял брови: «Что это значит? Ваша дерзость не знает предела!»
«В дерзости нет нужды, — обронил Герсен. — Как любой добропорядочный гражданин, я готов оказать полиции содействие в задержании преступников».
«Не понимаю».
«Мне достаточно назвать хранителям только одно имя. Здесь я его произносить не хочу. Но мне стоит только намекнуть, что вы и этот субъект заключили сговор с этим преступником. Вам нужны доказательства? — Герсен взглянул на оглушенного, но уже усмехающегося землянина, сидевшего на полу. — Вы знаете этого человека?»
«Нет. Разумеется, мы не знакомы».
«Но вы назвали его клиентом?»
«Мне так показалось».
«Это известный убийца».
«Ошибаешься, мой проворный друг! — прохрипел Тристано. — Я не убийца».
«С нами нет Луго Тихальта — он с тобой никак не согласился бы».
Тристано попробовал изобразить на лице негодование невинности: «Мы же с тобой беседовали на веранде, когда умер старый наводчик!»
«В таком случае Тихальт умер не от руки Дасса, и саркойский токсикант его тоже не убивал. Кто еще прилетел с тобой на планету Смейда?»
«Мы прилетели втроем».
Герсен смотрел на землянина в замешательстве: «В это трудно поверить. Хильдемар Дасс сказал Тихальту, что Малагейт ждет его снаружи».
Тристано слегка пожал плечами.
Герсен продолжал наблюдать за искалеченным противником: «Из уважения к хранителям и не желая подвергаться бичеванию, я тебя не убью. Но я могу переломать тебе еще много костей, и с сегодняшнего дня ты будешь ползать бочком, подобно крабу. Я могу развести тебе глаза, и ты будешь одновременно смотреть в разные стороны до конца своих дней».
Жилистые морщины, окружавшие рот Тристано, стали глубокими и скорбными. Он попробовал устроиться удобнее и тяжело навалился спиной на стену — мозг землянина опьянел от боли, он больше ничем не интересовался. Он пробормотал: «С каких пор расправа в Запределье считается убийством?»
«Кто убил Тихальта?»
«Я не видел, кто. Я стоял рядом с тобой, у выхода».
«Но к Смейду приехали только вы трое».
Тристано не ответил. Герсен наклонился к нему и быстро, одним жестоким движением, сломал ему руку. Мазенсен издал нечленораздельный возглас и, спотыкаясь, отступил на пару шагов, но тут же остановился, словно задержанный невидимой привязью, и снова уставился на Герсена, как завороженный. Тристано тупо смотрел на свою безжизненно обвисшую руку.
«Кто убил Тихальта?»
Тристано покачал головой: «Мне больше нечего сказать. Лучше хромать и щуриться всю жизнь, чем подохнуть от саркойского клюта».
«Я могу заразить тебя клютом».
«Мне больше нечего сказать».
Герсен снова наклонился вперед, но Мазенсен разразился дрожащим блеянием: «Это недопустимо! Я не позволю! Мне будут сниться кошмары! Я и так плохо сплю».
Герсен обратил на него недружелюбный взгляд: «Советую вам не вмешиваться».
«Я вызову хранителей. Вы беспардонно нарушаете закон. В нашем государстве пытки запрещены всем, кроме уполномоченных должностных лиц».
Герсен рассмеялся: «Зовите хранителей! Мы еще посмотрим, кто нарушил закон и кого будут пытать».
Нервно потирая бледные щеки, Мазенсен сказал: «Тогда уходите. Никогда не возвращайтесь, и я никому ничего не скажу».
«Не спешите! — у Герсена исправилось настроение, он начинал веселиться. — Вы влипли в очень неприятную историю. Я обратился к вам с законным запросом. Вы позвонили убийце, и убийца на меня напал. Невозможно не принимать во внимание столь очевидный факт».
Мазенсен облизал губы: «Вы предъявляете ложные обвинения! Это только усугубит вашу вину, когда будут рассматриваться обстоятельства дела».
Жалкая угроза только рассмешила Герсена. Он подошел к Тристано, перевернул его лицом вниз, стянул с него куртку до предплечий и перевязал предплечья поясом землянина. Теперь, без помощи руки, Тристано не мог подняться на одной ноге.
Направившись внутрь здания по коридору, Герсен поманил за собой Мазенсена: «Вернемся в ваше управление».
Директор-контролер неохотно протопал за Герсеном в свой внутренний кабинет, едва держась на ногах от нервного напряжения, и тут же бросился в кресло.
«А теперь, — сказал Герсен, — зовите хранителей».
Мазенсен покачал головой: «Как вам сказать... думаю, лучше не создавать лишних проблем. Хранители не всегда прислушиваются к голосу разума».
«В таком случае вам придется ответить на мои вопросы».
Голова директора поникла: «Спрашивайте».
«Кому вы звонили, когда я зашел в кабинет?»
Руки Мазенсена тряслись от возбуждения. «Я не могу сказать! — выдавил он глухим, срывающимся голосом. — Вы хотите, чтобы меня убили?»
«Хранители зададут вам тот же вопрос, не говоря уже о множестве других».
Мазенсен безнадежно взглянул направо, налево, на потолок: «Постояльцу отеля «Гранд Помадор». Его зовут — Спок».
«Я знаю, что вы врете, — спокойно сказал Герсен. — Даю вам последний шанс: кому вы звонили?»
Директор отчаянно тряс головой: «Я не вру».
«Вы видели этого человека?»
«Да. Он высокого роста. У него коротко подстриженные ярко-розовые волосы и продолговатая большая голова, сидящая прямо на плечах, практически без шеи. У него странное лицо пунцового оттенка, он носит темные очки и защитную планку на носу — необычная внешность, вы не находите? Кроме того, он холоден, как рыба — никаких эмоций».
Герсен кивнул: Мазенсен говорил правду — с ним связался Хильдемар Дасс. Повернувшись к директору лицом к лицу, Герсен сказал: «А теперь — самое важное. Я хочу знать, кто был зарегистрированным владельцем монитора».
Мазенсен начал было отрицательно мотать головой, но фаталистически пожал плечами и поднялся на ноги: «Пойду, возьму эту запись».
«Нет! — отрезал Герсен. — Мы пойдем вместе. И, если вы не найдете запись, клянусь: я предъявлю вам обвинения в тяжком преступлении».
Мазенсен устало растирал лоб: «Теперь припоминаю. Запись у меня». Он вынул карточку из ящика стола: «Университет Морской провинции, Авенте, Альфанор. Благотворительная дотация № 291».