Чтение онлайн

– Зачем так много?
– спросил он, когда Аким приступил к работе.

– Кто знает?
– пробормотал Аким, отвинчивая первый винт.
– Может бьпъ, для того, чтобы отбить у пользователя охоту понапрасну копаться в своем телефоне, пока аппаратуре и в самом деле не потребуется ремонт.

Аким уже откручивал последний винтик, когда Дауло почувствовал запах.

– Что такое?
– спросил он, принюхиваясь.
– Пахнет, как будто чем-то горелым.

– Хмм. Действительно, - нахмурившись, Аким поднес аппарат к носу. Ф-фу...

– Мы что, испортили его?

– Похоже на то. Только непонятно... я ведь ещё и внутрь даже не залез.

Он извлек последний винт и осторожно снял нижнюю панель.

Прямо под панелью находилась смонтированная плата - точно такая же, какие они собирали весь день. Те же самые детали, плюс путаница соединительных проводов, плюс...

– А это что за штуковины?
– Дауло указал на ряд слегка почерневших деталек.
– Мы такие не монтировали на платах.

– Да, не монтировали, - задумчиво согласился Аким. Он наклонился к аппарату и снова понюхал

его.
– Чем бы они ни были, запах, несомненно, исходит от них.

От дурного предчувствия у Дауло напряглись нервы.

– Ты хочешь сказать... мы попытались разобрать телефон, и эти штучки самовозгорелись?

Аким поднял аппарат и начал поворачивать его, разглядывая под разным углом.

– Смотри-ка, - сказал он, приподнимая пальцем пучок проводов.
– Вот здесь. Видишь, что это?

– Конденсатор?
– догадался Дауло.

– ТочНо. А здесь...
– он указал на крошечную деталь под конденсатором, то, что высвобождает накопленный им электрический заряд и направляет его вот на этот участок схемы.

Желудок Дауло, казалось, начал сворачиваться в узел.

– Как раз... над отверстиями, в которые вставляются винты.

– Угу, - кивнул Аким.
– Все ясно. Винты эти вовсе не крепежные, - он взглянул на Дауло и шепотом добавил.
– Механизм самоуничтожения.

Дауло облизнул внезапно пересохшие губы.

– И никак нельзя определить, для чего предназначены эти сгоревшие компоненты?

– Не теперь. Во всяком случае, не с такими инструментами, какие имеются в нашем распоряжении, - Аким положил аппарат на стол и взял один из винтиков. Я должен выяснить, где осуществляется последняя стадия сборки и проникнуть туда, - по лицу его промелькнула тень.
– Знаешь... телефоны мангусовского производства считаются лучшими на Квазаме, по крайней мере, в последние два-три года. Они пользуются большой популярностью среди высших городских чиновников.

– И среди Шани?

– И среди, Шани, - кивнул Аким.
– У меня в кабинете такой же...
– он сделал глубокий вдох.
– Не знаю, на что мы напоролись, Дауло Сэммон, но я должен разобраться в этом, и как можно скорее.

– Один? Может, свяжешься со своими людьми и вызовешь подмогу?

Аким саркастически хмыкнул.

– И что я скажу тому же Моффрену Омнати, к примеру? Испортился, мол, телефончик, помогите отремонтировать? Нет, прежде я намерен удостовериться, что это действительно представляет опасность для Квазамы.

– А что, если семейка Нардинов разнюхает, что нам известно об их махинациях? Тогда и тебе не сдобровать.

Дауло вспомнил громил, пытавшихся разделаться с ним и Джин.

Аким поставил нижнюю панель телефона на место и встал из-за стола.

– Я - представитель Шани, - сказал он веско.
– Они не посмеют причинить мне вреда.

Дауло не нашелся что ответить и спросил:

– Хочешь попробовать отыскать этот секретный сборочный цех сегодня вечером?

Аким промолчал, глядя в окно.

– Не знаю... наверное, - он обернулся к Дауло.
– Полагаю, и ты желаешь пойти со мной.

– Не прочь бы. Но если ты мне не доверяешь... Аким поджал губы.

– Если быть откровенным до конца, нет, не доверяю. Не думаю, что ты невинный свидетель, коим пытаешься казаться, и пока я не выясню, что за игру ты ведешь, я не возьму тебя в компаньоны.

Дауло поморщился.

– Насколько я понимаю, на данном этапе мои заверения в том, что я не враг тебе, будут тщетными? Мне тебя не убедить?

– Нет, не убедить.

– Ну что же, тогда мне остается только одно: напомнить тебе, что ты должен вести за мной постоянное наблюдение. Значит, ты не можешь оставить меня одного ни на минуту.

Аким скривился.

– Что верно, то верно, - он вздохнул.
– Ничего не поделаешь... Ладно, пошли.

ГЛАВА 37.

К некоторому своему удивлению, Джин очнулась и обнаружила, что все ещё жива.

Несколько секунд она лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в окружающую тишину, нарушаемую лишь отдаленным гудением какого-то механизма - видимо, вентилятора. Звуков чьего-либо дыхания, кроме своего собственного, Джин не услышала.

Значит, они не только оставили меня в живых, но и оставили одну.

Открыв глаза, Джин увидела, что находится в небольшой - метра три на четыре - комнате, "меблированной" одним только тонким матрасом, на котором она лежала, да подушкой-стул ом в одном из углов. В потолке Джин разглядела вентиляционное отверстие, слишком маленькое для того, чтобы сквозь него могло пролезть существо размером больше кошки; в одной из стен тускло поблескивала металлическая дверь.

Джин осторожно поднялась на ноги. Не ощущалось ни головокружения, ни сильной боли, только немного саднил затылок. "Наверно, ударилась об пол, когда падала, - решила Джин.
– Ни черта не помню. К тому же, я не знаю, как долго пробыла в отключке". Подойдя к двери, Джин прижалась к ней ухом и задействовала аудиоусилители.

Снаружи послышался слабый звук трущейся о кожу ткани; потом кто-то тихонько кашлянул.

"По крайней мере, они посчитали меня достаточно опасной, раз решили запереть", - подумала она, отчасти успокаивая чувство оскорбленного достоинства. Даже осознавая, что "женская слабость" стала фактически её преимуществом, Джин терзалась мыслью о том, что противники так легко и небрежно разделались с нею.

И тут она вспомнила. Вспомнила тот последний, подслушанный ею разговор. Оболо Нардин знал о крушении шаттла... знал, что она инопланетянка и что она проживала некоторое время в семье Сэммо-нов. Неужели Шани сделали эту информацию достоянием гласности? Или Мангус на самом деле является правительственным предприятием? Оба варианта мало утешительны.

И все же... если только наркотик, которым они усыпили её, не слишком сильно воздействовал на память... они ведь были явно обеспокоены тем, что в Мангус мог проникнуть агент Шани.

А это указывает на то, что у семьи Нардинов есть какие-то секреты от Шани. Но как они узнали о том, что, предположительно, должно быть известно только Шани?

Может, Мангус - это нечто вроде яблока раздора во внутренней борьбе за власть среди самих Шани? А что, если одна из этих противоборствующих сторон тщательно скрывает от другой - или других? какой-то способ нанесения ответного удара по Мирам Кобр?