Чтение онлайн

Мне правда не хотелось убивать ещё пегасов (по крайней мере, пока я не переманю Глори на свою сторону), поэтому я тут же начала рыться в лекарствах на полках. Бак и Мед-Икс были мне знакомы. Минталки? Дэш? Было бы здорово, если бы мой ПипБак мог определять, для чего вся эта химия. Рикошет… алкоголь! Фууу… это не было даже отдалённо похоже на «Дикого Пегаса»! На вкус просто отвратительно! Аспирин. Хлороформ. Ацетаминофен? В мире и так полно сложных слов, а доктора ещё и новые придумывают?

Тут я заметила кое-что, что, как подсказывал мой «богатый медицинский опыт», должно было сработать как надо. Ударом ноги с разворота я распахнула дверь, и обернувшийся на источник шума охранник тут же получил в башку пустым кислородным баллоном. Слава богиням, шлем спас пегаса от потери мозгов. Он пошатнулся и начал падать, я схватила его своими копытами и магией и затащила в свою палату. Второй удар по голове полностью обезвредил охранника. Предварительно сняв с него чёрную усиленную броню и забрав пистолет, я положила его на кровать и привязала к ней ремнями. Затем воткнула трубочку от капельницы ему в рот и открыла подачу лечебного зелья. Что ж, по крайней мере, он дышал.

Я влезла в его броню, запихав внутрь как можно больше гривы. Мне не трудно было спрятать мой компактный рог и я надеялась, что никто не заметит, что мои «крылья» сделаны из ткани. Это и не должно было быть хорошей маскировкой, пока она работает. С пистолетом в кобуре и дубинкой на поясе я чувствовала себя почти хорошо.

К сожалению, моя свобода совсем не помогла оправиться после пуль в голове. Я пробиралась через подземные туннели базы Мирамэйр, проходила через секции, которые явно были повреждены взрывом жар-бомбы. Пол одной из комнат был проломлен, открыв моему взору несколько бетонных труб. Щелчки из моего ПипБака заставили меня задуматься, куда они ведут. Я улыбнулась, гадая, был ли Анклав настолько сумасшедшим, чтобы исследовать радиоактивный кратер на наличие тайных входов на их секретную базу.

Ага! Дверь с охранником. Это значит, что там есть что-то полезное, или по крайней мере что-то достаточно важное, чтобы это охранять. Он терпеливо глядел вперёд, хотя по выражению морды было видно, что ему скучно. Я рысью подбежала к нему и встала так же, как он, с другой стороны от двери.

— Ну что, скучаем?

— Ага, — сказал он со вздохом.

— Не могу поверить, что они заставляют нас охранять это, — пробормотала я.

— Я знаю. Они должны как можно скорее разобраться со всей этой чертовщиной. Не похоже, что эта Кобыла-Охранница может быть для них угрозой, — сказал он, утомлённо зевнув. Тут он посмотрел на мои «крылья»… мой ПипБак… мою ухмылку. На автоматический пистолет, прижатый к его виску, затем сглотнул и пробормотал:

— Вот чёрт.

Я заставила его открыть дверь, и мы вошли в какой-то высокотехнологичный ремонтный отсек. Связав пегаса куском провода и заклеив рот изолентой, я забрала у него автоматический пистолет. Теперь у меня появилось время осмотреть то, что он охранял.

Признаю, я могла быть иррациональной, когда речь шла о вооружении. Моё сердце до сих пор грела одна мысль о дробовике АФ-88 «Айронпони». В отсеке лежало два боевых седла, настолько смертоносных, что при первом взгляде на них я почти кончила. Меня приводило в восторг всё, от четырёх гладкоствольных пушек и отполированных бронепластин и до безумного скорпионьего хвоста сзади. Если бы у меня было хоть малейшие понятие о том, как ими пользоваться, это осчастливило бы меня до конца жизни. Но к несчастью, эта броня была специально спроектирована для умевших летать пегасов.

«Агент Лайтхувз» — было написано на одном седле, «Сержант Винд Виспер» — на втором. Если я не могла их использовать, то уж точно не могла позволить использовать их против меня. Я посмотрела на полки, полные Чудо-клея, изоленты, металлолома и скипидара, а потом на связанного пегаса и улыбнулась.

— Интересно, сколько всего я успею наделать за пять минут…

Четыре с половиной минуты спустя я, предварительно убедившись, что эту силовую броню нельзя будет использовать в ближайшем времени, и что я задолжала Анклаву кругленькую сумму за ремонт, вышла из отсека. Я могла только догадываться, как трудно будет одеть эти комплекты брони, когда все их швы залиты Чудо-клеем, а уж то, каково в ней будет летать я даже и представлять себе не хотела. Я продолжила идти вперёд, по закругляющемуся коридору, и тут кое-то привлекло моё внимание. Если бы Анклав не привёл это место в порядок, то я бы и не придала значения запаху фекалий.

Я выглянула из-за угла, увидела ещё одну охранницу и медленно пошла в её сторону. Кобыла посмотрела на меня, и её зрачки тотчас расширились. Я узнала её, именно эта пегаска, благодаря мне, несколько часов назад оказалась крепко-накрепко приклеена задницей к полу. От её хвоста остался лишь жалкий огрызок. Я выхватила свой пистолет быстрее, чем она.

— Привет. Я уже говорила это и снова повторю. Я не хочу убивать тебя. Мне нужны лишь ответы.

Я узнала это зловоние, доносившиеся из-за двери. Чуяла его несколько часов назад.

— Открой дверь.

Она сглотнула.

— Не могу. Она закрыта, и у меня нет ключа.

Я осторожно вытащила её пистолет из кобуры, пополняя свой арсенал, потом посмотрела на замок. Сомневаюсь, что смогла бы взломать его, следя при этом за пегаской. Взглянув на охранницу и сжав губы, я взяла пистолет в рот и сосредоточила весь свой телекинез на замке. От напряжения у меня заслезились глаза. Раздался щелчок, и дверь открылась.

— Ну вот. Заходи, — сказала я, снова взяв пистолет в захват телекинеза.

Дверь открылась, и волна смрада накатила на нас. Я заметила, как охранница поморщилась от отвращения, задрожала, и, в конце концов, её вырвало от вони. Сразу видно, что она не была в «Пони Джо». Я ткнула её в круп пистолетом, когда она шагнула в кладовую, переделанную под тюрьму. Пол-дюжины камер, в каждой из которых сидело по рейдеру с пеной на губах, они тут же бросились в нашу сторону, натягивая ремни, которыми они были связаны. Их зловещий смех наполнил комнату. Некоторые из них давным-давно сжевали свои собственные языки и губы и приветствовали нас кровавыми улыбками, глядя в след пожелтевшими глазами. Это была конечная стадия превращения в рейдеров. Если они не могли съесть кого-то другого, они съедали самих себя.

Меня больше интересовала желтовато-коричневая пегаска, привязанная к дыбе. У неё не было крыльев, их ампутировали, а вместо кьютимарки у неё был круглый шрам и контур облака и молнии. Шрам выглядел старым, а ампутация — совсем свежей. Она заметила меня и начала дрожать. Мою пленницу снова затошнило.

— Пожалуйста… пожалуйста… не надо больше иголок, — обречённо взмолилась она. Я посмотрела на поднос, на котором лежало несколько больших шприцев. В нескольких из них была кровь.

— Освободи её! Сейчас же! — приказала я своей пленнице, которая была достаточно сообразительной, чтобы понять, что я была в прекрасном настроении, чтобы запихать её в ближайшую камеру. Пурпурная пегаска поторопилась освободить светло коричневую заключённую.

— Что случилось с твоими крыльями и кьютимаркой? — мягко спросила я.

Я заметила, как гримаса боли исказила её лицо. Она не собиралась отвечать, да и что бы я сделала, если бы она ответила? Оторвала бы крылья моей пленнице?

Заключенная всхлипнула:

— Это из-за моего шрама… клеймо для тех, кто покидает Анклав. Я — дашит.

Как только её освободили, она сделала несколько неуверенных шагов.

— Что они делали? — снова спросила я, прижимая пистолет к затылку своей пленницы.