Чтение онлайн

Решил не откладывать свой интерес в долгий ящик и спросил у Фроста о этой особенности моего организма, но тут мне на глаза попался Карл Штольц, который приводил себя в порядок после вечерних приключений. Заметив мой недовольный взгляд он примирительно поднял руки.

— Я все понял, Эдвард, такого больше не повторится, — я махнул на него рукой и отправился к ближайшему смесителю в предвкушении расслабляющих потоков воды.

После вечерней пробежки на грани своих возможностей тело вело себя не менее странно, чем рука истекающая непонятной субстанцией и буквально горело огнем. В какой-то момент, чтобы хоть немного остыть, пришлось переключиться с теплой воды на холодную. Помогало это слабо и лишь спустя минут двадцать ледяного душа организм вернулся в нормальное состояние.

Добравшись до кровати я с трудом в одиночку натянул на себя свой S300. Не знаю для чего он мне и когда пригодится, но тратить на него кучу времени утром желания не возникало, а оставлять не хотелось. Какая никакая, но индивидуальность.

Про резкий скачок температуры решил тоже рассказать профессору. Он в этом понимает куда больше, чем я и в случае чего сможет рассказать, что мне делать. Ответ пришел в ту же секунду как я отправил сообщение. Видимо он как раз отвечал на предыдущее.

— Температура на фоне травмы вполне вероятна, но за процессом восстановления постарайтесь проследить. В случае сильного рецидива ночью пишите — будем решать.

Начиная со вторника палитра моего мироощущения постепенно скатывалась к синим цветам, а под холодный спектр восприятия попадало с каждым днём всё больше людей. Ну а как иначе, если каждый день кто-нибудь из моих подопечных ухитрялся отличиться и свое заслуженное наказание получал вместе со мной. Прибежал кто-то из моих последним — забег, плохо стреляют — отжимания, опоздал или не уложился в нормативы — повторение до тех пор, пока все отделение, а зачёт идёт по последнему, не уложится в заданный интервал. А потом главный виновник и я вместе с ним, естественно, получают ещё, для стимула и старания так сказать.

В итоге все мое отделение начало существовать практически отдельной жизнью. Дополнительные тренировки по каждому поводу и без приводили лишь к ухудшению ситуации по всем дисциплинам, кроме физических, конечно. Если на занятиях скажем по тактике или вооружению кто-то чего-нибудь не знал и не мог ответить на какой-нибудь каверзный вопрос, то все одиннадцать человек покидали аудиторию и отправлялись на марафон или полосу препятствий, или ещё на какую-нибудь хрень.

Естественно, компенсировать пробелы в знаниях всем приходилось самостоятельно, но при тотальной нехватке времени от ненормированного режима толку от этого было немного и практически каждое занятие мы снова отправлялись на физ. подготовку по той или иной причине.

С этой проблемой нужно было что-то делать, причем как можно скорее, пока в этом ещё был смысл. Просто через пару недель таких активных мероприятий в моем графике не останется ничего, кроме физических упражнений. Поэтому я активно пытался влиять на своих подчинённых по максимуму используя свои ораторские способности и всевозможные способы воздействия на разум. Однако ни диалоги, ни стимулирующие пинки не работали от слова совсем. В первом случае меня просто никто не воспринимал в серьез как лидера, а во втором, после гравитационных оплеух Розенкранца мои жалкие попытки физического воздействия попросту не имели никакого смысла. Можно было, конечно, устроить полноценную драку или применить S300, кандидатов для этого было более чем достаточно, но лейтенант, видя мое стремление перевести все в неуставные взаимоотношения, лишь довольно скалился и говорил, что ещё не время. Видимо, хочет из меня психопата вначале сделать, а потом уже развязать мне руки.

В один единственный день, когда ни я ни мое отделение чудом не были ни за что наказаны я наконец смог добраться до библиотеки мнемопрограм и выбрать, то, что мне было необходимо. Вначале решил освоить теорию вооружения и тактику. Там были огромные массивы данных, настолько огромные, что заучить это привычным человеку способом было физически не возможно. Однако зазубривать это таким способом я и не собирался. Для этой роли у меня были все предпосылки в научном корпусе, а Лин, которая на этом съела, если не медведя, то волка уж точно, согласилась мне в этом помочь, хоть и не бесплатно. Но судя по тому, какие откровеннеые фотографии она мне присылала на протяжении недели, то по цене, думаю, сойдёмся.

Закончив скачивание того, что мне было нужно в первую очередь, чтобы с головой уйти в физическое развитие не оглядываясь на пробелы в знаниях, по традиции немного посетовал на свою судьбу. Причиной для этого были попавшиеся мне на глаза пару особо отличившихся человек: Хулио Рамез и Курт Кертис. Лейтенант хоть и обозначил их как дегенератов, но они, в отличии от остальных, осознают свои проблемы и всячески пытаются их устранить. Правда, как бы не старались, запихнуть в свою голову все и сразу никак не получится.

Пока было свободное время решил заняться отчётом для Фроста. Он порекомендовал мне записывать все, что со мной происходит и то как мой организм на это реагирует. Особенно его интересовало физическое развитие, что неудивительно, учитывая, что мой опыт биомодификации хотят взять как достойную замену механике. Так что пока была возможность, не жалея сил насиловал свой многострадальный организм, благо предпосылок для этого хватало с избытком.

Способ выявления моего потенциала был максимально простым. Люди косячат, получают наказание, я получаю вдвое больше, но изо всех сил стараюсь затратить на это столько же времени, сколько и остальные. Тут даже бравый сержант иногда странно покашивался на меня со стороны, иногда даже возникало ощущение, что как только я отворачивался он начинал активно крутить пальцем у виска, пока я загоняю себя до полусмерти.

Эффект не заставил себя долго ждать и уже на второй день таких испытаний я понял, что мой организм способен на как минимум тридцати процентное превосходство над остальными, но платой за это всегда была запредельно высокая температура тела, как в день получения травмы руки и вечерней пробежки. Максимальное значение зафиксированное мной было сорок пять градусов. У нормального человека в таком состоянии должен был случиться отек лёгких, мозга, кровь начать сворачиваться, ну или что там ещё может случиться, а мне хоть бы что. Даже несколько раз с перегревом ложился для анализа в специальную капсулу, но кроме повышения температуры никаких проблем выявлено не было. Билл же на этот счёт сказал, чтобы продолжал в том же духе, если что, все кроме головного мозга можно будет заменить. Да и на всякий случай в медблоке корпуса теперь сидит его человек, который в случае чего примчится по первому требованию. Но об этом я уже и сам знаю. Молодой парнишка лет двадцати уже забегал, обвешал меня кучей проводов под скрежет зубов Розенкранца, взял образец крови, сделал фотографию заживающей руки и спустя пару минут так же быстро исчез.

Кстати, о руке… Процесс заживления шел совсем не привычным мне способом. На утро открытая рана была затянута некой серой, плотной пленкой с нулевой чувствительность, а уже следом все это начал покрывать и тонкий, чувствительный эпителий. И если я все правильно понял, то для меня настоящего это тоже теперь является нормой.

В последний день перед выходными нас как полагается загрузили по полной. Жёсткая зарядка, огневая подготовка в полном обмундировании на полигоне. Причем с вполне себе реальным, а не условным противником. Им было одно из подразделений таких же новичков как мы, но базирующихся на другой территории. Было весьма поучительно и интересно использовать все свои возможности по полной, хоть и через шлем-симулятор. Расстреливать друг друга из боевого заряженного оружия нам бы ни за что не позволили, а вот дать в морду здоровенным «Вулканом», когда у тебя якобы закончились заряды было ой как необычно. Да и взять в плен человека не уступающего тебе по возможностям то ещё приключение. Так что при помощи креатива и чудо техники все развлекались как могли.

После обеда всех отправили в оружейную корпуса. Там нам показывали все что можно и нельзя, задавая кучу вопросов по поводу того или иного изделия. Большая часть была всем знакома и представляла собой модификации того или иного оружия или средств индивидуальной защиты: броня, вспомогательная электроника и тому подобное. Однако было и то, что некоторые видели впервые. Одним из таких предметов была здоровенная снайперская винтовка старого образца. Некоторые были с ней знакомы чисто случайно, а кто-то из методичек, но вот вопрос о том что это конкретно такое достался Степному Серёге. Он долго крутил ее в руках, пытаясь найти хоть какую-нибудь подсказку, но в затянувшейся паузе было понятно, что ответа не будет, а значить это могло только одно — наказание.