Чтение онлайн

— Не забывайте, что вам платят за работу, а не «за компанию подышать», — произношу так строго и холодно, как могу.

Больше слушать их не вижу смысла. Прохожу мимо, мечтая о том, чтобы снова закрыться в кабинете и больше не видеть Верховского в компании других женщин, потому что я с ума тогда сойду.

Спешу по коридору, попутно киваю идущим навстречу врачам и медсестрам. Открываю дверь кабинета и чувствую, как меня хватают за плечо, едва ли не насильно вталкивая внутрь. Оборачиваюсь и вскрикиваю. Как только кофе не разлила, одному Богу известно.

Верховский ориентируется быстро — прижимает ладонь к моему рту и не отпускает, пока я не обмякаю. Пугает меня до чертиков. Я либо седых волос приобрету, либо заикаться начну. И ведь я даже не предполагала, что он потащится за мной. Зачем только? У него же все хорошо с Олесей, она ведется, а значит, подходящий вариант. Не то что грымза-начальница.

— Тише, — командует и, отобрав ключ, замыкает кабинет.

— Какого черты ты творишь? — хочется выцарапать ему глаза, но вместо этого я отставляю чашку кофе на стол.

— Я хотел спросить то же самое. Что происходит с тобой?

Фыркаю и отворачиваюсь. Что происходит? Ты происходишь, Верховский. Отбираешь мой авторитет, завоевываешь любовь сотрудников и врешь. Я могла бы начать долгую речь, в которой описала бы достоинства и недостатки, но вместо этого ограничиваюсь коротким:

— Не выспалась. Такое иногда случается.

— Серьезно? — ухмыляется и делает шаг навстречу. Я же отступать не собираюсь. Хватит дурацких игр, пора ставить Женю на место. — А я уж подумал, ревнуешь.

— Не имею такой привычки, — отзываюсь холодно, оставляя ожог на самолюбии Верховского. Я и правда не ревную. Просто бесит, что он знаки внимания Олесе оказывает. Может, уволить ее?

Нет, Кристина, не дури. У тебя уже крыша едет. Соберись!

— Значит, ты нормально отнесешься к отношениям на работе? — спрашивает вдруг серьезно.

— Если они не будут мешать работе, — чеканю строго. Что за странные вопросы?

Женя останавливается в считанных сантиметрах. Я чувствую запах его геля для душа, прикрываю глаза, наслаждаясь ароматами, и с ужасом осознаю, что сама тянусь навстречу этому мужчине. Мы так близко друг другу, что эгоистично хочется продлить момент близости. И сделать его гораздо ярче.

— Хорошо. Примерно это я и думал услышать, — он кивает и совсем странно на меня глядит. Будто я перед ним вверх ногами стою. А я вроде как обычно…

— Только учтите, я уволю вас обоих, если застукаю за непотребствами на рабочем месте.

— Нас?

— Вас и Олесю, — вздергиваю подбородок. Женя хмурится недоуменно. Так Верховскому и надо. Выходить из равновесия иногда полезно для мозгов.

— Но Олеся ведь ценный сотрудник, — тянет задумчиво.

— Очень, — поддакиваю я.

— Тогда вам придется взять удар на себя, Кристина Борисовна.

— Что? — больше не успеваю ничего спросить — губы Верховского накрывают мои и жадно целуют. Он не пробует, не осторожничает — прет напролом сразу же. Руками лицо обхватывает, не позволяя выбраться, и сразу же скользит языком в моей рот.

Я должна возмутиться, должна оттолкнуть — хотя бы попытаться! — чтобы сохранить гордость, потому что неизвестно, как долго Женя целовался с Олесей или еще с какой-нибудь медсестрой. Но я не могу.

Происходящее слишком сильно напоминает сон. Верховский терзает мои губы, прикусывает их зализывает и почти трахает языком мой рот, не давая мне опомниться и вынырнуть из нашего сумасшедшего поцелуя.

Я сдаюсь. Признаю поражение и поднимаю белый флаг. Мычу в его губы, что он подлый козел, и наконец отвечаю, вбирая толику страсти. Женю моя податливость только распаляет — он опускает ладонь мне на затылок, а второй обнимает талию, вжимая в свое тело.

Наш поцелуй переходит все допустимые границы. После такого нужно раздеваться и продолжать в горизонтальной плоскости. И судя по тому, как рука Жени исследует мои бедра и ягодицы, он ни капли не против трахнуть босса на рабочем месте.

Это действует отрезвляюще. Я отстраняюсь первой, мы оба тяжело дышим, смотрим друг другу в глаза, осознаем. Совершенно точно поцелуй выбил нас из привычной колеи и перевел сразу на неизвестный уровень. Совершенно точно нам обоим он понравился. И совершенно точно мы оба хотим продолжения.

Верховский довольно хмыкает, тянется ко мне снова, чтобы впиться в губы, но вместо этого отвешиваю ему звонкую пощечину, приводя в чувство. Это было временное помешательство, и надо его заканчивать в срочном порядке.

Пусть идет и с Олесей целуется, раз ему так хочется. А меня может оставить в покое.

— Больше никогда так не делай, — угрожающе выставляю вперед палец и тычу им в твердую грудь Жени. Тело ломит, оно бы прильнуло к сильному мужскому, но я упорно держу нас на расстоянии и выстраиваю еще большую дистанцию.

— Я перестану так делать только тогда, когда ты перестанешь мне отвечать, — победно хмыкает гад и выпускает меня из плена своих рук. Он ведет костяшками пальцев по краснеющей щеке. Взгляд его меняется, в нем больше холода, и при этом то и дело мерцают искры азарта. Верховский очень спокоен для мужчины, которого только что ударили. Неужели в шоке? Он быстро настигает меня, снова впивается в мои губы и жалит мимолетным поцелуем-укусом. Отпускает так же резко, за плечи немного дольше держит, убеждаясь, что я стою на своих двоих. Женя щелкает меня пальцем по носу и впервые искренне улыбается, да так мило, словно не бросит мне ультиматум: — Сдавайся, Кристина, все равно будешь моей.

Рычу досадливо и отталкиваю Верховского. Это слишком… нагло. Его грудь вздымается от частого дыхания в такт моей. Мы смотрим друг на друга, как дикие звери, готовые броситься в схватку. Я — выцарапать глаза, Женя — сожрать меня с потрохами.

Без его рук на талии холодно, но спокойно. Пальцы дрожат, но я все равно поправляю прическу, которую испортил этот варвар, и спешу к сумочке, где лежит зеркальце, чтобы проверить, не смазалась ли помада. Она, конечно, стойкая, но и до Верховского меня так жадно и агрессивно давно не целовали. Тогда, кажется, даже в разработке этой помады не было.

Усмешка трогает губы. Мысли совсем несвоевременные в голову лезут. Зачем только думаю обо всех, кто был до, и придаю такое значение двум поцелуям, один из которых даже нормальным поцелуем назвать нельзя. То, что произошло, не должно повториться. Ни через пять минут, ни через месяц. Никогда. Иначе мы окончательно забудем о субординации, а пока есть хлипкая надежда ее сохранить.

Женя из кабинета выходить не спешит. Когда я опускаюсь в кресло и себя разглядываю в зеркальце, берет чашку с кофе и подходит ближе. Ставит передо мной на стол, тянется рукой к волосам, но я шлепаю по ней на середине пути, не позволяя зайти за черту.