Чтение онлайн

Он окинул быстрым взглядом кухню и наткнулся на раковину, заваленную посудой. Вот и повод поторчать здесь подольше. Он тихо отошёл от двери и включил кран. Взял самую верхнюю тарелку и сунул под воду. Вообще нужно составить график мытья посуды. До сих пор это делали девчонки и даже ни разу не фыркнули, но ведь это нечестно. А ещё лучше пнуть Артура, чтобы начал шевелиться в сторону поиска жилья… если он уже не начал, конечно. Он не рассказывал…

— Ого! Мои глаза! — вдруг раздалось за спиной.

Люк вздрогнул и чуть не выронил мыльную тарелку. Чёрт! Это Тесса.

— Я ослепла! Ничего не вижу!

— Смешно, — он сдул с глаз челку и отставил тарелку в сторону.

Сзади зазвучали мягкие шаги и вот уже невысокая, хрупкая фигурка остановилась рядом.

— Ты моешь посуду, Люк. Это не смешно, это фантастика!

Да уж, действительно. Подъехали шуточки за триста. Он взял чашку с присохшей ко дну кофейной гущей и повернулся к сестре.

— Я уже четыре года живу отдельно. Что, по-твоему, я всё это время делал с грязными тарелками? Выбрасывал в окно?

— Я бы не удивилась, — она хмыкнула и, привалившись бедром к столешнице, уставилась на то, как он отмывает чашку от кофе.

Люк закатил глаза. Ну, допустим, да. Было такое. Один раз. В тринадцать он и правда спрятал за мусорным контейнером посуду, которую не успел помыть до прихода мамы. Но прошло десять лет, боже! Зачем это вспоминать?

— Ты дал нам задание, а сам смылся, — продолжила Тесса. — Ради посуды?

По позвоночнику пробежал озноб. Заметила всё-таки.

— Ага, — Люк, не глядя на сестру, сунул чашку под воду.

И какого черта она не в комнате? Хотя стоп. Это ведь даже хорошо, что Тесса ушла и оставила тех двоих наедине. Вроде бы хорошо.

— Мы там уже выбрали кое-что, — она мотнула головой в сторону двери. — Правда не знаю, сможешь ли ты переложить эти песни на клавиши.

— Смогу, — Люк взял следующую грязную чашку. — Ещё хочу предложить Айде что-нибудь из классики. Баха, например, до-минорную прелюдию или что-нибудь похожее…

— Ты ещё помнишь классику? — в голосе сестры прорезалось сомнение.

Господи. Ну она-то могла бы и не спрашивать.

— Конечно, нет, — Люк дёрнул плечами. — Я же это всё просто от нехрен делать говорю.

— Ну я серьезно!

Многие люди считают музыку несерьезным делом. Но от Тессы странно это слышать.

— Не задавай тупых вопросов, не получишь тупых ответов, — он коротко хмыкнул.

— Не все помнят то, что приходилось учить в школе, — сестра обиженно надула губы.

— Потому что не все делают это своей работой. Но для меня это работа, Тесса. Бах, Бетховен и прочие мёртвые чуваки — такая же моя работа, как сочинение своей собственной музыки или каверы на «Май кемикл ромэнс».

И замолчал. В кухне стало тихо. Но Тесса не ушла. Осталась стоять рядом, а ее пристальный взгляд ощутимо впился в скулу. Чего-то она хочет. Она явно пришла сюда не просто так. Люк закончил с чашкой, выудил гору вилок и ложек, сунул под воду… Молчание сдавило виски, как невидимый обруч. Сейчас что-то будет…

— Как твои дела, Люк? — вдруг мягко выронила Тесса.

Вот оно.

— Лучше всех, — он ополоснул приборы и отбросил на сушилку. — Не заметно?

— Нет, не заметно. Ты похудел, — его локтя невесомо коснулась маленькая ладошка. Почти незаметно, однако Люк подавил волну дрожи. Дерьмо.

— У меня сушка. Я оттачиваю скулы, — он повернулся к Тессе и криво усмехнулся. — Девочкам такие нравятся.

— Глазницы тоже оттачиваешь?

А не так-то просто съехать с темы.

— Да-да, именно так, — он прикусил губу и снова сунул руку под кран.

Выловил последнюю чашку и принялся тщательно ее оттирать. Может быть, даже слишком тщательно. Какого черта Тесса пришла сюда? Лезть в душу? Самое время. Вообще, в последние дни все будто сговорились.

— С Глостенбери снова облом, да? — сестра крепче взяла его под локоть.

Ч-ч-черт…

— Ты же и так знаешь, что облом, — Люк отставил чашку и хлопнул по смесителю. — Зачем спрашивать?

— Но у вас всё равно сейчас начнётся сезон фестивалей и разъездов, даже без Глостенбери. В следующем году будете пытаться снова? — во взгляде сестры появилось что-то странное.

Что-то… вроде жалости, да. Люк закатил глаза и отвернулся.

— Наверное, — подобрал полотенце со столешницы и резкими движениями вытер руки.

— Но на отбор нужна новая песня.

— Ага.

— Ты что-нибудь пишешь?

Мать её! Люк сильно сжал челюсти и отшвырнул полотенце. Нервы натянулись стальными прутьями. Мать её, мать её! Пухле он ещё мог втащить. Эду тоже. Но Тесса… Люк молча принялся расставлять посуду в шкаф над раковиной. Одна тарелка, вторая, третья… Горечь застряла в горле, движения вышли резче, чем хотелось бы. Пусть бы сестра свалила. Для неё же лучше. Зачем ещё и ей лезть в это дерьмо?

— Люк, — раздался ее тихий, мягкий голос. — Поговори со мной, — она несильно, но настойчиво потянула его за локоть.Порыв выдернуть руку на мгновение чуть не снёс крышу. Люк скрипнул зубами, но сдержался.

Это ведь Тесса. И в отличие от остальных, она хотя бы спрашивает не из корыстных целей. Он глубоко втянул носом воздух, задержал в лёгких и прикрыл веки. Три, два, один. Лучше ответить. Сорвать пластырь, и пусть идёт по своим делам.

— Почти не пишу, — Люк открыл глаза и звякнул очередной тарелкой. — Редко. Раз в несколько недель начинаю, выдаю пару строчек и бросаю.

Ну вот. Не так уж страшно это звучит вслух. Сестра будто не отреагировала. Но вот мягкие руки без разрешения оплели его талию и крепко сжали. Сквозь тонкую кофту проникло тепло. Люк на мгновение затих.

— Я могу помочь? — Тесса ткнулась лбом ему между лопаток.

Милая, заботливая Тесса.

— Стать соавтором? — он обернулся через плечо.

— Если захочешь.

Было бы очень круто сбросить свою ответственность на кого-то. С музыкой Тесса не помогла бы, но она тоже пишет тексты. В основном прозу, но и стихи у неё получаются неплохие. Однако…

— Нет, я сам, — Люк поставил последнюю тарелку и оперся ладонями о столешницу. — Спасибо.

Она тяжело вздохнула ему в спину, и поток воздуха пробрался под ткань. На секунду стало ещё теплее. Но вот руки разомкнулись, сестра отодвинулась, и по коже снова прошел холодок.