Чтение онлайн

— Доброе утро, — его хриплый со сна голос заставил вздрогнуть.

Обернулась. Кирилл стоял в дверном проёме, опираясь плечом о косяк. Только джинсы, небрежно застёгнутые и сидящие низко на бёдрах. Босой. Взъерошенный. С отпечатком подушки на щеке и с таким тёплым взглядом, что внутри всё перевернулось.

— Ты подкрадываешься как кот, — улыбнулась, протягивая чашку с рисунком.

Он принял её, внимательно рассматривая изображение. Уголки губ дрогнули, а в глазах появились те самые золотистые искры, от которых у меня подгибались колени.

— Эволюция рисунков, — произнёс, поднимая взгляд. — От солнца к нам.

— К нам, — эхом повторила, чувствуя, как щёки заливает румянец.

Одно слово. Два человека. И целая вселенная между.

Он шагнул ближе, обнимая свободной рукой. Его кожа пахла сном и мной. Поцелуй — со вкусом кофе, с привкусом обещания.

— Знаешь, — сказал, отстраняясь, но не разрывая объятий, — я впервые за долгое время проснулся с ощущением, что всё правильно. Что я там, где должен быть.

Его пальцы скользнули по моей щеке, убирая прядь волос. В этом простом жесте было столько нежности, что горло перехватило.

— Я тоже, — прошептала, прижимаясь щекой к его груди. Под ухом гулко стучало сердце. Тук-тук. Тук-тук. Живое. Настоящее.

Завтракали, соприкасаясь коленями под столом. Его нога, горячая даже сквозь ткань халата, посылала электрические импульсы по всему телу. Говорили о чём-то обыденном, но каждое слово казалось значимым, каждый взгляд — откровением.

— Мне нужно заехать домой переодеться, — сказал он, отставляя пустую чашку.

Что-то кольнуло внутри. Глупо. Конечно, он не может остаться навсегда. У него своя жизнь, работа, квартира. Но после ночи, после этого утра мысль о расставании, даже временном, вызывала почти физическую боль.

— Конечно, — кивнула, пряча взгляд. — У меня сегодня смена с двенадцати.

Он поймал мой подбородок пальцами, заставляя посмотреть в глаза.

— Я провожу тебя до кофейни, — в его голосе слышалась улыбка. — А вечером... может, поужинаем вместе?

Его большой палец скользнул по моей нижней губе, и дыхание перехватило. Как он умудрялся одним прикосновением превращать меня в желе?

— Только если ты пообещаешь не заказывать тот ужасный травяной чай, — поддразнила, пытаясь скрыть, как сильно хочу сказать «да».

Он рассмеялся, запрокинув голову, и я залюбовалась линией его шеи, движением кадыка.

— Обещаю, — сказал, наклоняясь ближе, так что его дыхание щекотало мои губы. — Только эспрессо. Двойной. Как ты любишь делать.

— Договорились, — прошептала, прежде чем его губы накрыли мои. Собирались молча. Я украдкой поглядывала, как Кирилл натягивает вчерашнюю рубашку — ткань обнимала его плечи, подчёркивая рельеф мышц. Пальцы дрогнули, когда застёгивала блузку. Хотелось прикоснуться к нему снова.

Зимнее утро ударило в лицо морозной свежестью. Снег хрустел под ногами как сахарная вата. Кирилл взял мою руку — его ладонь обжигала даже сквозь перчатку.

— О чём думаешь? — спросил он, ловя мой взгляд.

— О том, что ещё вчера мы были просто... знакомыми, — я запнулась, подбирая слово. — А сегодня идём и держимся за руки, будто так было всегда.

Он остановился, развернул меня к себе. Его глаза — серые, с золотистыми крапинками — смотрели так пронзительно, что внутри всё сжалось.

— Может, так и должно было быть? — хрипло спросил он, большим пальцем поглаживая мою щёку. — Просто мы слишком долго ходили вокруг да около.

Сердце застучало как сумасшедшее. Я подалась вперёд, утыкаясь носом в его шарф. У подъезда Кирилла мы замерли. Он притянул меня к себе, обхватив затылок ладонью. Поцелуй — глубокий, требовательный — заставил колени подогнуться.

— До вечера, Вера, — прошептал он мне в губы, и моё имя в его устах звучало как обещание.

— До вечера, — эхом отозвалась я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Когда он скрылся за дверью, я прикоснулась к губам. Они горели, хранили его вкус. Господи, я как подросток.

В кофейне всё было, как обычно, но мир вокруг изменился. Цвета стали ярче, звуки — чётче. Я двигалась словно в танце, напевая под нос какую-то мелодию.

— Кто-то сегодня в хорошем настроении, — заметила Маша, моя напарница, когда пришла на смену. — Колись, что случилось?

— Ничего, — соврала я, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Ага, конечно, — хмыкнула она, завязывая фартук. — А я тогда королева Англии.

Я рассмеялась, взбивая молоко для капучино. Пена получилась идеальной — бархатистой, плотной. На поверхности нарисовала не привычное солнце, а два силуэта, держащиеся за руки.

Телефон завибрировал в кармане фартука. Сообщение от Кирилла:

«Не могу сосредоточиться на работе. Перед глазами только ты. Твои глаза, губы. Руки на моей спине».

Внутри всё перевернулось. Жар прокатился от шеи до кончиков пальцев. Я прикусила губу, печатая ответ:

«Я тоже думаю о тебе. О твоих руках. О том, как хочу почувствовать их снова».

Отправила и тут же испугалась собственной смелости. Сердце колотилось как бешеное. Три точки появились и исчезли. Потом снова появились.

«Вера, ты не представляешь, что делаешь со мной. Я только что пролил кофе на важные документы».

Я прыснула со смеху, представив его — всегда такого собранного — роняющего чашку.

«Прости. Обещаю вести себя прилично... до вечера».

Три точки. Пауза.

«Не обещай того, что не сможешь выполнить».

Я улыбнулась, пряча телефон. Внутри разливалось тепло — тягучее, сладкое.

***

Вечер наступил неожиданно. Я закрыла кофейню, выключила свет и вышла на улицу. Кирилл ждал, прислонившись к машине. Свет падал на его лицо, подчёркивая скулы, отбрасывая тени от ресниц. Сердце пропустило удар.

Он заметил меня, оттолкнулся от двери. В два шага оказался рядом. Его руки обхватили моё лицо, большие пальцы погладили скулы.

— Я скучал, — выдохнул он, прежде чем поцеловать.