Чтение онлайн

О каком же это темном и неизвестном положении говорит человек, которого к моменту написания этих строк знала вся Франция? Одни знали его как врача, остановившего несколько эпидемий чумы, другие – как еретика, по которому плачет костер, третьи – как шарлатана, ну а четвертые – как оккультиста и волшебника. Это все равно что сегодня о своем прозябании в неизвестности заявит какой-нибудь Майкл Джексон или на худой конец наш российский Филипп Киркоров. Глупо ждать известности тому, кто и так ее имеет более чем достаточно. Не логичнее ли предположить, что Мишель Нострадамус и в самом деле желает выйти из темноты на свет в том смысле, что ждет момента, когда его предсказания будут расшифрованы? А раз так, то и обещанный ключ логично поискать где-нибудь рядом с этими строками, и ключ этот, скорее всего, должен представлять собой либо какую-нибудь четкую хронологию, либо список фамилий.

Это было уже кое-что. По крайней мере, мы хоть начали представлять, что именно нам следует искать!

И какова же была наша радость, когда чуть ниже мы обнаружили еще одну фразу: «Я начинаю с настоящего времени, 14 марта 1557 года, и иду дальше, вплоть до СОБЫТИЯ, КОТОРОЕ ТЩАТЕЛЬНЕЙШИМ ОБРАЗОМ ВЫЧИСЛЕНО НА НАЧАЛО СЕДЬМОГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ».

Оставалось только узнать, что же это было за СОБЫТИЕ, и попытаться отыскать в тексте какие-либо намеки по этому поводу. Это заставило нас опять с головой уйти в переводы «Центурий» и «Посланий».

Переводить пророчества Нострадамуса – это каторга для переводчиков и одновременно с тем золотое дно. В том смысле, что огромное количество орфографических неточностей, отсутствие или, наоборот, изобилие запятых, а также немыслимое множество туманных намеков приводят к тому, что смысл дословного перевода остается непонятным. Волей-неволей у переводчика начинают чесаться руки, чтобы исправить «явные ошибки» Нострадамуса. Таким образом чересчур сложные предложения при переводе неожиданно превращаются в простые, а непонятные или малоценные, с точки зрения переводчика, фразы либо опускаются вовсе, либо заменяются чем-то более приемлемым. Но вот единственное, что остается неизменным во всех переводах, так это непонятность самих пророчеств. Спрашивается, а стоило ли тогда редактировать, если ясности от этого не стало больше ни на грамм?

Зато эта непонятность оставляет широчайший простор для фантазии, особенно если у переводчика есть какая-либо своя точка зрения или того хуже – пристрастие. Понравится, к примеру, какое-то пророчество – и возникает непреодолимый соблазн подредактировать его таким образом, чтобы оно удовлетворяло тайным чаяниям переводчика. Именно поэтому, когда расшифровывать Нострадамуса берется американец, то наиболее интересные события у него начинают происходить в Америке, у англичанина – в Англии, у русского, соответственно, в России, и так до бесконечности. Хорошо хоть уважаемые нами зулусы не успели еще заразиться модой на интерпретацию центурий в свою пользу.

Вместе с тем такой подход к расшифровке еще более запутал ситуацию – там, где переводчику казалось, что он вносит ясность, теперь образовался мертвый узел, распутывать который уже совершенно бессмысленно. Разве что самому попробовать прорицать будущее, уже безотносительно к первоисточнику.

Но что же это за «ошибки», допущенные великим пророком? Оставим пока в стороне грамматические странности; в конце концов, Нострадамус был врачом, а уж представители этой достойнейшей из профессий умеют записывать свои рецепты таким образом, что потом и сами не могут разобраться в своих записях. Остается только удивляться, как это аптекари умудряются не перепутать рецепты и не выдают больным цианистый калий вместо какого-нибудь глюканата кальция. По крайней мере, нам еще ни разу не удалось разобраться в таинственных закорючках врачебного почерка.

А вот в процессе изучения «Послания Генриху Второму» нам иногда начинало казаться, что Нострадамус не умел не только писать, но и законы элементарной арифметики были ему неведомы. Мало того, оказывается, что образованнейший человек своего времени, блестяще выдержавший два экзамена по знанию Священного Писания, что являлось в те времена чуть ли не основным предметом изучения для врача, Мишель Нострадамус и Писание это не знал совершенно! Вот так! Он делал сложнейшие расчеты, он регулярно отчитывался перед инквизиторами в своем уважении к Библии и при этом допускал столь вопиющие ошибки, что одному только Богу известно, как это прошло мимо работников «Огненной палаты», в чьи задачи как раз и входило исправлять подобные промахи путем сжигания человека на костре!

Давайте вместе с вами попробуем пройтись по двум вариантам библейской хронологии, которые Нострадамус приводит в своем «Послании Генриху». Нам, прошедшим суровую школу марксизма, это, конечно же, понятно и знакомо – о чем бы ты ни писал, но будь добр, сошлись на классиков. Пусть даже эти классики в данном вопросе, как говорится, ни уха ни рыла. Однако всему есть предел, да и цитаты должны быть по крайней мере без искажений. Нострадамус же оказался слишком уж независим в своем видении библейских текстов. Впрочем, судите сами:

Таблица 1: «Пространства времени наших предков, которые нам предшествовали, таковы:

Я опять подвергаю себя проверке священного суда, утверждая, что первый человек Адам был перед Ноем около 1242 года, не считая времени по подсчетам сородичей, как записал Варон, но только лишь согласно Священным Писаниям и по слабости моего разума в моих Астрономических подсчетах.

После Ноя, от него самого и от Всемирного потопа около 1080 лет пришел Авраам, который был высочайшим Астрологом, по мнению некоторых, он первым открыл халдейские письмена.

Затем пришел Моисей около 515 или 16 лет, и между временем Давида и Моисея было 570 лет, около этого.

Затем после этого между временем Давида и временем нашего Спасителя и Искупителя Иисуса Христа, рожденного от единственной Девы, бъло, по мнению некоторых хроногорафов, 1350 лет. Кто-нибудь может возразить, что этот подсчет неверен, потому что он отличается от подсчета Эвсебия.

И затем от времени человеческого искупления до отвратительного совращения сарацинов было 621 год, около этого.

Отсюда можно легко подсчитать, сколько времени прошло, и хорош ли мой подсчет, и годится ли он для всех народностей, потому что все было рассчитано по небесному движению, а также с помощью соединения внушенного мне впечатления с впечатлением от моих древних предков в некоторых прошлых временах. Но беспощадное время, о святейший Король, требует, чтобы эти тайные события были показаны только лишь загадочными высказываниями, имеющими один лишь смысл и единственное понимание».

Таблица 2: «Во всех случаях, считая годы от Сотворения мира, до рождения Ноя, прошло 1506 лет, и с рождения Ноя до совершенного изготовления Ковчега при приближении Всемирного потопа прошло 600 лет. Какие же это годы – Солнечные годы или Лунные, или хоть десять раз вперемешку? Я утверждаю: Священные Письмена говорят, что были Солнечные годы.

И в конце этих 600 лет Ной вошел в Ковчег, чтобы спастись от потопа; и был этот потоп вселенский на земле и продлился 1 год и 2 месяца.