Чтение онлайн

Экономические связи СССР с Германией очень интересовали англичан. Эти связи начали активно развиваться после подписания Рапалльского соглашения. Немцы оказались связанными по рукам в части развертывания своей военной промышленности ограничительными статьями Версальского договора. Советский Союз был заинтересован в технологическом сотрудничестве, поскольку Германия в сложившейся военно-политической обстановке была единственной страной в Европе, на которую можно было рассчитывать при решении задачи форсированного создания собственной современной оборонной промышленности.

Богомолец не мог, конечно, знать, что между двумя странами существовало секретное соглашение по военнотехническим вопросам, однако чувствовал, что в Лондоне этот аспект советско-германских отношений отслеживали очень внимательно, учитывая как германскую, так и советскую политику. Ведь Германия, которую приходилось принимать в расчет как потенциального противника в грядущей войне, получала реальную возможность для использования советских производственных мощностей и военных объектов в целях освоения и испытания некоторых видов вооружений. На авиабазе под Липецком обучались немецкие летчики, как оказалось впоследствии, кадры люфтваффе, на казанском танкодроме тренировались танкисты — будущие командиры танковых армий вермахта. А на авиастроительном заводе в Филях, информация по которому, как видно из полученного Богомольцем задания, так интересовала СИС, фирма «Юнкере» уже несколько лет участвовала в производстве самолетов своей конструкции.

Советский Союз, в свою очередь, привлекая немецких специалистов, решал задачу модернизации собственного военно-промышленного комплекса. Разумеется, масштабность этой проблемы не раскрывалась английской разведкой ни перед Богомольцем, ни тем более перед агентурой. Последняя получала конкретные задания по заводам, институтам, полигонам и другим объектам с указанием желаемых параметров освещения тех или иных вопросов. Сведения, которые Богомольцу удавалось получать от немецких специалистов, работавших по контрактам в СССР, бьши полезными, но недостаточными. К тому же советско-германские связи в военной и военно-технической областях к этому времени по политическим и иным соображениям, видимо, уменьшались, и самостоятельную ценность приобретала достоверная, конкретная и оперативная информация о состоянии и перспективах развития советской оборонной промышленности и обеспечивающих ее отраслей народного хозяйства страны как основы перевооружения Красной армии и оснащения ее новейшим вооружением. Поэтому штаб-квартира Интеллидженс сервис и рекомендовала задействовать на этом направлении получения разведывательной информации московскую агентуру Богомольца.

Разумеется, СИС многое было известно. Ну, например, то, что начальник управления сухопутными войсками Германии, главком рейхсвера генерал Сект командировал в Советский Союз двух специалистов своего ведомства — Нидермайера и Кестринга — для координации вопросов обучения германских офицеров в Липецке и Казани. Первый был старым знакомым сотрудников СИС еще по Ближнему Востоку, где его экспедиционный корпус действовал против англичан. О нем в свое время много сообщал известный разведчик полковник Лоуренс. В СССР Нидермайер пробыл до 1931 года.

Напомним, что оба успешно продвигались по службе. Июнь 1941 года застал генерал-майора фон Нидермайера на руководящей должности в штабе Верховного командования вермахта, а генерал-лейтенанта Кестринга — на посту германского военного атташе в Москве.

Берлинская резидентура получила от своего источника, входящего в круг лиц, с которыми по тем или иным вопросам контактирует Богомолец, его характеристику. В ней говорилось, что Богомолец в Германии находится в роли помощника резидента Интеллидженс сервис Гибсона, базирующегося постоянно в Риге. Им привлечены к сотрудничеству Гольц, Флегнер, один из руководителей эмигрантской организации «Братство русской правды» и некто Лаго. Богомолец ежемесячно ездит в Варшаву, куда ему переводят из Лондона деньги на оперативную работу. Оттуда регулярно выезжает с докладами к Гибсону. От СИС якобы получает 1500 марок, что не дает ему возможности полностью удовлетворять запросы его жены, мечтающей об авто и хороших ресторанах. Гольцу платят две марки ежедневно, Флегнеру — 130 марок в месяц, деятелю из БРП ничего не платят, тот существует на средства своей организации, Лаго получает 200 марок в месяц. Живя в Берлине, Богомолец не уверен, что его не выгонят из Германии. Очень боится ОГПУ в Берлине, полагая, что советская разведка уже разыскала его там.

Богомолец обратил внимание на появление в Берлине «Союза немцев, возвратившихся из СССР». Этот союз субсидировался правительством фон Папена и провозгласил своей целью содействие немецким специалистам в оформлении исков к советским властям в случае невыполнения ими обязательств по контрактам. По сути дела, союз служил прикрытием для германской разведки. Богомолец решил, что этих людей следует использовать, и прежде всего для получения характеристик на тех специалистов, которые продолжали работать на советских предприятиях. Вскоре один из членов этого союза предложил Богомольцу купить за определенную сумму в марках весьма интересный материал по советской промышленности. Проявив осторожность, Богомолец запросил свой лондонский центр, и, к своему удивлению, узнал, что там уже имеют эти сведения, которые получены в порядке обмена информацией от 2-го бюро французского Генштаба. Так Богомолец напоролся либо на абвер, либо на политическую полицию — гестапо. Одна из этих служб, какая именно — в данном случае неважно, имела на него виды. Самые худшие предположения подтверждались.

От ОГПУ тоже можно ждать сюрпризов, его явно выслеживают. В этом Богомолец не ошибался. Уже через месяц после его появления в Берлине ИНО доложил руководству ОГПУ, основываясь на агентурных данных, как Богомолец организует свою работу, в каких направлениях действует, как смотрит на свое будущее в Германии. Делался вывод, что Богомолец почти полностью переключает свои усилия на политическую разведку и перестраивает свою работу с прицелом на приобретение новых источников информации. Делается предложение о подборе для «подставы» Богомольцу еще одного агента ИНО, уже сообразуясь с берлинскими условиями, предположительно из числа сотрудников торгпредства.

От одного из своих закордонных агентов ИНО получены сведения, что Богомолец искал встречи с руководителем советской научной делегации, прибывшей в Берлин по приглашению германских коллег, академиком А. А. Богомольцем — его дядей. Состоялась ли эта встреча, и если да, то о чем говорили родственники, не было известно. Связались с Особым отделом, полагая, что, возможно, что-либо об этой встрече знают другие члены делегации. Была даже написана короткая служебная записка по этому поводу на имя заместителя начальника этого подразделения ОГПУ Гая.

Естественно, возникла мысль: если академик встречался с племянником в Берлине, то хорошо бы знать его мнение о настроении родственника. Но ничего нё вышло. В руководстве ОГПУ было известно, что в верхах к недавно избранному академиком Богомольцу относились хорошо, высоко ценили его как ученого и организатора медицинской науки. Для него создавался Научно-исследовательский институт, который наряду с другими направлениями медико-биологических исследований должен был заниматься проблемами долголетия. Поразмыслив, решили, что Хозяин, пожалуй, не одобрит вовлечения академика в дела госбезопасности, да еще без его ведома. К тому же и поступившая из Берлина информация слишком неопределенна. Словом, ученого не беспокоили, и он многие годы успешно работал над проблемами переливания крови и другими, принесшими ему признание уже в годы войны с фашистской Германией.

С рецептами долголетия дело, видимо, обстояло несколько сложнее. Говорят, в 1945 году, когда Сталину доложили о кончине академика Богомольца в возрасте 65 лет, он, помолчав, как бы выражая тем самым свое соболезнование, заметил все же: «Он всех нас, однако, здорово надул».

К осени 1932 года имелось достаточно много информации, полученной из надежных источников, свидетельствовавшей о серьезной активизации деятельности английской разведки против СССР. По указанию руководства ОГПУ Иностранный отдел приступил к подготовке записки Сталину. Знали, что генсеку надо докладывать конкретные факты. Таковые имелись, так же как и оперативные результаты, говорившие, в частности, о том, что Интеллидженс сервис продолжает использовать в своей разведывательной работе этнический фактор. Офицеры СИС чаще всего прибегали к помощи сотрудничавших с нею эмигрантов, которых английская разведка нацеливала на приобретение агентуры среди советских граждан, работающих в различных государственных учреждениях, предприятиях и организациях. Именно в таком ключе действовали Богомолец, Васильев в Польше, Ростов в Румынии, а также Гольц в Германии. Система работы формировалась все более определенно. В значительной степени ее успех предопределялся тесным сотрудничеством англичан с разведывательными и контрразведывательными службами соседних с Советским Союзом государств.

Все эти выводы подтверждались и результатами проведения операции «Тарантелла». Но не только. Была и другая любопытная информация, которая заслуживала того, чтобы о ней знали наверху.

Разведкой были найдены подходы к белоказачьему генералу, который пребывал в эмиграции на территории Чехословакии, проявлял известную активность, пользовался авторитетом среди казачества, имел связи в правительственных кругах некоторых западных стран. Судя по всему, там на него даже делалась ставка на случай обострения международной ситуации. Не оставляли его своим вниманием и разведслужбы. Секретный сотрудник И НО провел в Праге несколько встреч с генералом, которые позволяли надеяться на продолжение. В случае успеха советская разведка получала хорошую возможность отслеживать шаги, предпринимаемые англичанами, поляками и отчасти французами в отношении казачества. То, что многие еще со времен Гражданской войны в России грезили об ударной роли Юга в раздувании сепаратистских настроений, было известно. Поступавшие оперативные материалы свидетельствовали, что эти идеи вовсе не умерли, наоборот, предпринимались попытки придать им новые импульсы.