Чтение онлайн

В операциях вермахта на советско-германском фронте Румыния участвовала на уровне оперативных объединений: румынские 3-я и 4-я армии вместе с 8-й итальянской обеспечивали фланги германских войск на сталинградском направлении.

В результате окружения и уничтожения на Волге 6-й армии вермахта под командованием генерал-фельдмаршала Паулюса и в ходе дальнейшего стремительного контрнаступления советских войск обе эти румынские армии были потрепаны до такой степени, что впору было называть их корпусами. Поэтому в переписке с Гитлером Антонеску и умолял фюрера не требовать от Румынии более того, чем она располагает.

Но еще более неприятным для маршала было то, что о необратимом изменении характера войны стали, кажется, догадываться даже те, кто безоглядно верил в достижение Румынией своих «исторических» целей с помощью Германии. Поэтому он и вынужден был разъяснять своим военным стратегию своих действий: ведь было много таких, кто считал нужным остановиться на Днестре.

До Бухареста стала доходить, и этого не могло не произойти, информация о том, что в Италии, а самое печальное с точки зрения Антонеску — в армейских верхах, начались поиски выхода из игры. Вот и он перед выбором: либо карать направо и налево, либо предоставить определенным людям — которые, несмотря на несогласие с ним, все же в конце концов румыны и не хотят русской оккупации, — некую нишу для маневров. Или, по крайней мере, закрыть глаза на некоторые вольности с их стороны в части конфиденциальных контактов с англо-американцами. Официальная линия, особенно в переписке с фюрером, должна оставаться прежней, а к «возне» за его спиной лидеров прежних партий, особенно Маниу и Братиану, а также опального при короле-отце князя Стирбея, следует присмотреться.

Невеселые размышления Антонеску прервал дежурный генерал, доложивший, что из министерства иностранных дел прибыл нарочный с телеграммой из румынской дипломатической миссии в Берне, предназначенной для доклада лично премьер-министру. Был поздний вечер 18 марта 1943 года.

В депеше за № 57/1896 посланник Лаховари сообщал, что имел длительную беседу с некоторыми лицами католической церкви, которые выдвинули идею совместной инициативы Румынии и других малых стран по работе над неким документом о взаимоотношениях, который затем был бы представлен в Ватикан.

Если он получит одобрение Святого престола, то будет передан администрации Соединенных Штатов вместе с соответствующим обращением Папы Римского. Принятие этого проекта позволит использовать его для сближения враждующих лагерей: в удобный момент Ватикан поможет этому. Представитель церкви обещал написать министру Маллиони, чтобы он к возможному предложению со стороны румынского правительства отнесся снисходительно. Лично он настроен в нашу пользу и полагает, что даже если подобное предложение и не изменит сразу же англо-американскую политику, то, по крайней мере, послужит нейтральным государствам основой для их дальнейших попыток сближения без или при участии Ватикана.

Телеграмма взбесила Антонеску, поскольку он допускал, и не без оснований, что немцы могут контролировать шифрованную переписку между Бухарестом и посольствами. В таком случае он попадал в совершенно двусмысленное положение. Выхода, казалось, было два: информировать по каналу их личной переписки с фюрером о происках их общего противника, что крайне нежелательно. События развиваются неблагоприятным образом и иметь какой-то запасной вариант совсем неплохо. Либо жестко отреагировать на телеграмму, пусть его реакция уйдет в миссию по тому же радиоканалу и, будучи перехвачена немцами, покажет им его лояльность.

И маршал наложил пространную резолюцию, которая по своей длинноте никак не соответствовала принятым представлениям об этом виде управленческих приемов:

«Отдает ли себе отчет г-н Лаховари, что он говорит не только от своего имени, а и от имени всего румынского государства и, более того, от имени Германии, Италии и всех малых и больших стран, присоединившихся к оси.

Неужели он не понимает, что взаимоотношения этого блока с США являются таковыми со всем лагерем противника и эта связь в разгар военных действий будет означать выход из войны. Принятие подобного решения через голову Германии может быть расценено как нелояльный акт, а я могу быть сочтен играющим роль двойника.

Понимает ли этот господин, какую сенсацию произвела бы необдуманная инициатива, сколько работы она дала бы для всех телеграфов и штабов от северного до южного полюсов, какой восторг царил бы среди наших врагов. Пусть он и все остальные знают, что ни под каким видом они не имеют права мешать моим стремлениям».

Румынские войска на Восточном фронте вместе с немцами откатывались все дальше на запад, с голубой мечтой о Великой Румынии расстались уже все, в том числе и сам Антонеску. Изменилась даже тональность его общения с Гитлером, что не прошло незамеченным внешней разведкой.

Наркомат госбезопасности доложил наверх записку, которую воспроизведем полностью:

«Совершенно секретно

Государственный Комитет Обороны тов. Сталину тов. Молотову тов. Берия

Резидент НКГБ в Стамбуле сообщает данные об апрельских переговорах Антонеску с Гитлером, полученные чехословацкой разведкой от румынского военного атташе в Турции.

Антонеску просил Гитлера, чтобы румынские войска были отозваны с Восточного фронта, так как Румыния, потерявшая полмиллиона солдат, больше не в состоянии жертвовать людьми.

Гитлер согласился сделать это при выполнении следующих условий:

1. Румынские части, находящиеся на Кубани, должны остаться там, так как эту позицию ослаблять нельзя.

2. Румынские дивизии должны быть сосредоточены в Польше и на Украине.

Антонеску согласился с первым условием, так как эвакуация румынских частей с Кубани затруднительна, а второе отклонил и добился согласия Германии на возвращение войск в Румынию.

Румынское руководство довольно, полагая, что к осени ситуация изменится и участие Румынии в боевых действиях не потребуется.

Заместитель наркома госбезопасности

Кобулов.

8 июня 1943 г.»

Последний абзац документа особенно важен. В предвоенные годы у советской внешней разведки были вполне достаточные возможности в Румынии — условия войны многое изменили, но информация по этой стране продолжала поступать. В «обойме» источников, которые владели румынской темой, оказался и «Бритт». Будучи во Франции, он выполнял деликатные поручения, исходившие от самого румынского короля и касавшиеся организации слежки за тогдашней ему оппозицией. Во время Второй мировой войны, находясь в Португалии, «Бритт» втянулся в деятельность группы румынской эмиграции, выступавшей против режима Антонеску. Уже по этой причине он обладал известной информацией о процессах, происходивших в Румынии, и лицах, проявлявших активность в поисках выхода из тупика, в который диктатор завел страну.

Впоследствии, начав сотрудничать с советской разведкой, он подробно написал обо всем, что знал, но были основания рассчитывать, что его связи и в дальнейшем могут быть полезными для прояснения ряда интересовавших Центр вопросов.

А пока вернемся в Бухарест. Там с тревогой следили за развитием ситуации в Италии, особенно с момента высадки англо-американских войск на Сицилии, а затем и на материк. Появились сообщения о смещении и аресте Муссолини и сформировании правительства маршала Ба-дольо. Он подписал перемирие с союзниками, вслед за чем немецкие войска оккупировали север Италии. Спец-группа СС под командованием штурмбаннфюрера Скор-цени освободила в результате дерзкой операции дуче, и Гитлер поставил его во главе марионеточного государства Сало. Что будет дальше, пока никто не знал, но ничего хорошего ни Муссолини, ни его приспешникам все происходящее не сулило.