Чтение онлайн

– А Андрей, не разобравшись, что к чему, сделал не очень удачную татуировку, – сказала Ева, завершая свой рассказ. – В жизни вообще мелочей не бывает, а в нашем деле тем более. А он крылья себе нарисовал. Левитацией хотел заниматься, только вначале надо было некоторые другие вопросы порешать. Так что крылья те не помогали ему, а только мешали.

– Вы верите в реальность левитации? – удивленно спросил Рон после некоторого молчания.

Ева рассмеялась: «Левитация не предназначена для людей из социума. Она не вписывается в норму жизни, поэтому бессмысленно говорить на эту тему с теми, кто имеет привязки ко всему человеческому».

– Что вы имеете в виду? – попробовал уточнить Рон.

– Стандартный набор: работа, семья, телевизор, ну и прочее…

– Но ведь Андрей свободен, семьи у него нет. На работу ему тоже не надо по часам ходить. Все идет по хорошо отлаженному плану.

– А точнее катится по наезженной дороге, – поправила Рона Ева. —Это и есть путь в никуда. – Она замолчала.

– А что предлагаете вы? Отказ от дел? По-поводу семьи я согласен, что самому легче жить. Нет контроля, не надо бороться с чужой дурью и отвечать за нее.

Разговор плавно перешел на отношения.

– Я не думаю, что в отношениях вообще надо бороться.

– Может быть, и не надо. Но приходится, – твердо сказал Рон.

– Вы имеете в виду собственный опыт? – проговорила Ева с иронией.

– Я не могу иметь в виду собственный опыт, – заявил Рон, – я никогда не был женат.

– Тогда вы не можете быть объективны в этих вопросах, – подытожила Ева, с намерением сменить тему разговора. Но почему-то Рон был склонен обсуждать именно эту тему: «Я говорю исходя из своих наблюдений. Человек свободен только до брака. Тогда он подчиняется своей воле, идет ведомый своей внутренней силой, а не подгоняемый навязанными ему решениями своего партнера».

Ева молчала, позволяя Рону выговориться. Теперь уже менять тему было поздно. Рон, очевидно, долго ждал этого момента, возможно, всю жизнь, чтобы раскрыть кому-то свое видение касательно семейных уз.

– Я наблюдал много раз, как очень быстро из нормальных парней получались приспосабливающиеся к прихотям жены существа. Мужчинами их назвать уже было нельзя, потому что мужчины принимают решения, а эти были просто исполнителями чужой воли.

Ева достала тюбик с лаком, всем своим видом демонстрируя безразличие к данной теме.

Однако, когда она старательно покрыла ногти лаком и уложила тюбик на место, Рон неожиданно продолжил: «Любой нормальный человек понимает, что искажения своей воли, а точнее Воли Творца в мужчине ломают его, лишают его той самой Воли, которая необходима настоящему мужчине».

Ева с интересом уставилась на свои ярко накрашенные ногти, тем самым молча указывая Рону на тщетность его очередной попытки вовлечь ее в разговор. Тем не менее минут двадцать спустя Рон принялся развивать волнующую его тему дальше.

– В итоге через двадцать лет десять достойных парней, я говорю о близких мне людях, своих одноклассниках, превратились в слабаков, добывающих пропитание терзающим их маразматичкам. И что самое смешное: вместо того, чтобы прекратить эту пародию на отношения, бросить все, вырваться из плена обезумевших от ревности, подозрительности и собственного комплекса неполноценности тетенек, – мужики цеплялись за опостылевший им быт и ложно полагали, что не смогут без семьи. Они со страхом твердили, что пора домой… Они привыкли к этой рутине и не знали другой. А жаль… Ведь человек создан совсем для других отношений. Только в нашей некогда безбожной стране, я имею в виду Россию, – пояснил он, – половина парней женились не потому, что это была любовь, а потому, что не знали как справиться с сексуальной энергией по-другому.

– А что, в Америке ситуация отличается? – язвительно спросила Ева.

– В целом, да. Там многие люди молятся, прежде чем вступить в семейный союз.

– Тогда почему вы не молились? – беспощадно проговорила Ева.

– Во-первых, я долгое время был атеистом и совершенно не соприкасался с миром истинно верующих людей. Я больше вращался в среде тех, кто исповедует сексуальную свободу. Видите ли, в Америке тоже есть свои крайности. Но это все же лучше, чем превратиться в безвольное существо при женщине-психопатке, к тому же часто изображающей из себя жертву.

– Но откуда вы знаете про этот маразм? Вы же не были женаты? – спокойно проговорила Ева.

– Я видел это, вернувшись домой, когда встречался со своими друзьями. Очень перспективными ребятами двадцать лет назад.

– И что, сейчас у них нет шансов изменить ситуацию? – с усмешкой спросила Ева.

– Шансы есть всегда. Но главное не в этом, – выделяя каждое слово, произнес Рон.

– И в чем же главное? – без особого энтузиазма спросила Ева.

– Видите ли, они все сделали когда-то ложный выбор. Они выбрали не тех. И мужчины и женщины. Особенно это касается мужчин. Они выбрали чужих женщин. А надо было искать своих. Чуть подождать.

– Ну, как вы, например? – бесцеремонно задала свой беспощадный вопрос Ева.

– Пусть даже как я, и все же найти свою. Ведь то, что произошло с моими друзьями, просто ужасно. Эта нелепая трансформация. Из достойных сильных парней получились слабаки и неудачники, растоптанные женщинами, с которыми они жили. Пройдя домашний террор, длящийся от года до пятнадцати лет совместной жизни, и приобретя привычку к подобному явлению, мужчины почти утратили свою суть. Пощадив слишком быстро появившихся детей и оставшись с чужими женщинами, они подверглись уничтожению. Ведь подсознательно женщины знали, что это не их мужчины, и безжалостно обходились с ними, мстили за свою же собственную слабость.

Рон воодушевлялся все больше и больше. Это была хорошо прочувствованная, довольно зрелая точка зрения.

– Но почему вас это так волнует? – задала вопрос Ева, когда Рон ненадолго замолчал. Тот ответил не сразу. Как бы собравшись с мыслями и приведя свои чувства в порядок, Рон проговорил более спокойно: «Они все мне не безразличны. Мы вместе росли и смеялись. Доверяли друг другу свои секреты и мечты. Мы были настоящими друзьями».

– Почему были? – Ева внимательно изучала выражение лица собеседника.

– Потому что «завнушенные» чужими установками, они предали свои собственные жизненные ценности.

– И кто же их «завнушал»? – спросила Ева цинично.

– Те, с кем десяток лет их связывал штамп в паспорте и уже ставший взрослым ребенок. Те, из под чьей власти пришло время вырваться. Пора начать новую жизнь. Это их единственный шанс, шанс вырваться из плена чужой женщины, чтобы найти свою. Ведь подсознательно каждый чувствует, что в это время настоящая, предназначенная небом женщина молится и ждет его.