Чтение онлайн

Таким образом, сциентист в отличие от примитивного эгоиста не ставит свои интересы выше общественных, а видит общественный интерес в соразмерном удовлетворении индивидуальных потребностей. При возникновении неразрешимых противоречий между ними он меняет свою социальную среду, а не занимается противостоянием или воровством. При этом сциентист ясно понимает, что общественный интерес определяют все относящиеся к нему индивиды, а не отдельные представители.

Сциентист, признавая свою вину, не просит о прощении. Прося о прощении, люди фактически просят забыть об ошибке и пытаются этим сразу восстановить прежнюю дистанцию. Сциентист признаёт за другими такое же право постепенно регулировать дистанцию, какое оставляет за собой, и выступает против забвения собственных проступков.

Сциентист никогда не укажет чужим людям их уязвимые места до тех пор, пока его об этом не попросят, и он найдёт своё вмешательство в чужую жизнь необходимой. А если попросят, то он говорит о реальности, а не даёт успокоительное. Сциентист никому не навязывает своё мнение, а только показывает положительные и отрицательные последствия разных вариантов. Он признаёт за другими право жить по своим стандартам и способностям.

Эгоизм – это ограничение своих обязанностей до разумных пределов, а не взваливание на себя забот обо всех и обо всём. Сциентист не помогает всем подряд, а реально оценивает свои возможности и ожидаемую пользу для нуждающегося. Помощь его избирательна. Он не любит ближнего во имя любви к дальнему. Сциентист внимательно оценивает персону нуждающегося, стараясь разглядеть в ней серийную профессиональную жертву. Он никогда не входит в чужие конфликты и не берёт на себя роль миротворца, предоставляя сторонам возможность самостоятельно выйти из кризиса. Максимум на что он способен – выполнить роль нейтрального посредника.

Сциентист осознаёт, что люди биологически не равны друг другу. Многие путают равенство людей с равенством их прав и свобод. Неравенство физических и интеллектуальных способностей является естественным, поскольку определено биологически. Человечество прогрессирует благодаря заслугам отдельных одарённых и трудолюбивых единиц, остальные только пользуются их плодами (в чём нет ничего предосудительного, за исключением того, что они сами этого не хотят признать). Несмотря на высокопарные высказывания и самообман в причастности к некоему человечеству, в реальности люди склонны к причастности к малым и средним группам, которые противостоят друг другу или объединяются ради такого противостояния с другими объединениями. У Homo sapiens всегда существовали и продолжают существовать "чужие люди". Вначале это были другие человеческие виды (Homo neanderthalensis, Homo erectus, Homo floresiensis и другие), а после их уничтожения Homo sapiens стал выделять чужих людей среди представителей собственного вида. Чужие люди отдаются в жертву в первую очередь при наступлении любого кризиса (экономического, экологического, эпидемического и т.д.). История взаимодействия в пределах такого объединения, как человечество, является не афишируемым противостоянием "своих" и "чужих" людей, схема которого для всех очевидна: чужие люди стремятся в тесный круг избранных, задача которых держать свою численность в оптимальных пределах, не допуская в неё лишних.

У Марио Пьюзо:

"Лишь настоящему бедняку дано понять стыд бедности – он острее, чем стыд за самое тяжкое прегрешение. Ведь грешник, не устоявший перед побуждениями потайных сторон своей натуры, в каком-то смысле победитель. Что касается бедняков, то они терпят полное поражение: и от собственного мира, и от padrones (Хозяева), и от судьбы, и от самого времени. Они превращаются в попрошаек, зависящих от чужого снисхождения. Для бедняков, прозябавших в нищете на протяжении долгих столетий, благородство честного труда в поте лица – всего лишь легенда. Добродетель способна привести их только к унижению и новому стыду".

Как было сказано ранее, для сциентизма не существует запретных областей, деликатных вопросов и неприкосновенных истин. Именно поэтому практика сциентизма неминуемо порождает второй из принципов адекватного поведения, именуемый цинизмом.

Негативное отношение общества к этому явлению справедливо вызвано актами примитивного цинизма, когда критическое отношение к общественному укладу становится демонстративным и открыто вызывающим. Цинизм также, как и эгоизм, в примитивных формах присущ каждому человеку, живущему в реальной жизни – они естественные проявления его стремления к свободе и ясности. Любой здравомыслящий человек посвящает свою жизнь удовлетворению собственных интересов, склонен доверять прежде всего собственным наблюдениям и полагаться на собственные оценки. Два последних качества порождают естественный скептицизм, без которого человек не мог бы реализовывать собственные эгоистические устремления и благополучно соотносить их с аналогичными устремлениями окружающих.

Есть мнение, что цинизм – это умение называть вещи своими именами. Это умение, наблюдаемое в своих простых формах уже у детей, значительно усиливается научным мировоззрением, которое формируется научными знаниями, не терпящими деликатности. Строгость научного мышления, строгость научных наблюдений и экспериментов требуют самой широкой свободы исследования и ясности понятийного аппарата. Например, именно цинизм биолога истребляет миллионы подопытных животных в поиске лекарства для человека. Цинизм сциентиста не имеет ничего общего с грубостью или иными формами агрессивного поведения. Он не пропагандирует крайние взгляды и отрицание ради отрицания.

Такой цинизм сохраняет ясное видение того, что подавляющая часть созданной до сих пор культуры, включая моральное трюкачество, оставляет крайне удручающее представление о человечестве. Цинизм как раз и подчёркивает неэффективность надуманной морали, призывая открыто признать те правила общежития, по которым люди реально живут. Цинизм выступает против любых форм общественного осуждения нарушителей со стороны культурной элиты с высоты их нравственного развития, что естественно вытекает из нейробиологических исследований о свободе воли и физиологических особенностей формирования и строения головного мозга у разных людей. Сциентист осуждает не самого нарушителя, а им содеянное. Поэтому самой крайней и действенной моральной реакцией на нарушителя сциентист находит увеличение с ним дистанции вплоть до полного коллективного остракизма, при котором вплоть до возмещения ущерба и изменения своего поведения нарушитель лишается всех возможностей социальной коммуникации (ему попросту негде купить хлеба).

Цинизм помогает трезво видеть собственные пределы, не жить завышенными и нереалистичными ожиданиями. Сциентист никогда не воспринимает свою ограниченность как личное оскорбление и никогда её не скрывает. Вместо этого он развивает свои способности, какими бы ограниченными они ни были. По его мнению, способности есть у всех, даже если они не выдающиеся.

Цинизм – это способность хладнокровно принять, что есть вещи, которые мы не можем изменить. Мы те, кто мы есть. И сциентист работает с имеющимся в настоящий момент материалом, не прибегая к массовым или индивидуальным тренингам скитальцев и не ища мотивационных стимулов у лицедеев. Уверенность в себе, самоуважение нельзя вызвать магическими ритуалами и заклинаниями. Эти качества возникают после того, как мы научимся просто делать своё дело, после того, как мы начнём жить в соответствии со своей дисциплиной, и после того, как мы начнём получать от этого удовольствие (то есть сформируем правильные дофаминовые цепи). Без этих составляющих все иные рецепты счастья и успеха есть не что иное, как попытка утолить голод не добыванием еды, а разговорами о ней. Цинизм – это ясное понимание, что мир не устроен по лекалам справедливости и всё дерьмо распределяется между всеми не равномерно. Справедливость является результатом каждодневной ручной настройки контактов с окружающими. Всё зависит от нас и никем заранее не установлено. Должное получает тот, кто ежедневно правильно выстраивает свои связи, а не ждёт справедливого вознаграждения за вчерашние успехи или лишения.

Цинизм – это отказ от самобичевания, ложных надежд, жалости к себе и окружающим, страха и отчаяния. Это иммунный механизм от разочарований из-за очередного и неминуемого крушения общественных устоев и неработающих технологий скитальцев и лицедеев. Сциентист никогда не нагружает себя губительными эмоциями, а продолжает делать своё дело.

Ницше:

"Сильный и удавшийся на славу человек переваривает свои переживания (в том числе деяния и злодеяния), как он переваривает свои обеды, даже когда ему случится проглотить жёсткие куски".

Сциентист распространяет это правило не столько на этические переживания, сколько на свои знания. Например, понимание бессмысленности бытия относится к таким знаниям, которые нужно уметь переваривать, несмотря на их жёсткость.

Под смыслом мы понимаем какую-то конечную цель или предназначение существования. Для сциентиста смысл бытия существует и не существует одновременно. Всё зависит от двух уровней для исследования.

1) Первый уровень: разделение материи на живую и неживую. Бесспорно, что говорить о смысле существования неживой материи нельзя. Происхождение живой материи из неживой уже само по себе отвергает любые рассуждения о каком-то конечном предназначении: если основа жизни смысла не имеет, то и сама жизнь таковой обладать не может.

2) Второй уровень: взгляд на человека как единый организм (макроуровень), и как совокупность фундаментальных частиц (микроуровень).

Бесспорно, что нельзя говорить о смысле жизни иных живых организмов помимо человека. Таким образом, вопрос о наличии смысла бытия имеет отношение только к человеку и касается смысла его существования. Жизнь конкретного человека (макроуровень) состоит из череды событий, в которых он принимает активное участие с какой-либо целью. Эта цель и составляет смысл его существования на уровне конкретных поступков в пределах ограниченного времени. Соединяя отдельные цели в единое целое отдельный человек может составить общий смысл своей жизни. Вместе с тем необходимо иметь в виду, что конечная цель у эволюции отсутствует, поскольку у неё нет единого центра управления. Как показывает эволюция биологических существ, для выживания не нужно обладать смыслом жизни. Таким образом, в отсутствие единого, глобального смысла эволюционного развития, человеческое существование имеет кратковременные смыслы в пределах ограниченных взаимодействий (добиться взаимности у полового партнёра, добиться материального или нематериального поощрения, избежать агрессии хищника или утолить голод и т.д.).