Чтение онлайн

– Шустрый, если честно, то всё совсем хреново. Максимыч, конечно, упирается рогом и признавать не хочет, но, похоже, нашему рабочему посёлку наступили кранты, – признался завхоз. – Поначалу, как только от «деловых» с зомбями отбились, мы все прослезились. Потом людей, оставшихся в живых, пересчитали и подумали, что можно что-то восстановить. Но не тут-то было, измельчали мужики…

Завхоз махнул рукой.

– Да народ понять можно, – вступился за людей мастер – Большинство живущих здесь два года мечтали попасть на тот берег и в зареченском обосноваться. Ведь там заразы давно нет. Зато электричество есть с водопроводом. И рабочий паёк больше, чем у нас. Вот они сюда возвращаться и не хотят.

– А мне сказали, что паром ходит и работяг возит сюда на работу.

– Несколько дней возил стабильно, за это время все трупы убрали и сожгли. Баррикады на месте внутреннего периметра сколотили. Кое-что даже восстановить успели, но только с каждым заездом на этот берег всё меньше мужиков высаживалось и больше назад уезжало. А сегодня с утра, после единственного выходного, работяги вообще забастовку устроили и заявили Максимычу, что больше без выдачи двойного продуктового довольствия и прочих ништяков на этом берегу работать не будут. В результате с того берега сегодня вернулись только два десятка мужиков и три десятка баб с детьми. Сейчас здесь остались только те, кто с самого начала этот посёлок по дощечке и камушку собирал.

– И как на это Максимыч реагирует?

– Максимыч рвёт и мечет. Говорит, что все невозвращенцы – твари неблагодарные. И в какой-то степени он прав. Ведь если бы не рабочий посёлок, то многие из тех, кто выжил, сейчас в толпе зомбаков землю топтали. Да и на том берегу их бы ждала скорее пуля в затылок, а не тарелка супа. Это сейчас Зареченский совет решил, что тысяча работяг им не помешают, и не спешат их назад силой возвращать.

– Ну и сколько сейчас вас здесь? – спросил я.

– Вместе с Максимычем и теми бабами, что уже вернулись, человек семьдесят. Ещё десятка два детей и баб на том берегу команды вернуться ждут. Кроме этого, десять твоих побратимов, бойцов майора Карпова, где-то в дальней разведке пропадают, логово «деловых» ищут. Вот считай, и всё, что осталось от нашего рабочего посёлка. Шустрый, да таким составом мы не только цементный восстановить не сможем, мы даже нормальную лесозаготовку до зимы не организуем, – заключил завхоз.

– А я сразу говорил: надо восстановить всю технику, что на ходу, собираться в колонну и уходить в сторону железнодорожного моста. Это хоть и далековато, но там через взорванную часть моста военные перекинули мостки из сваренных стальных швеллеров, и любая техника на ту сторону реки пройти может. А дальше можно уйти вглубь едва затронутых вирусом районов, найти хорошее место и там обосноваться.

Я был склонен согласиться со старшим мастером цементного завода, тем более что подходящее место, судя по координатам, выданным матерью, у нас уже имелось. И теперь оставалось только найти его и всё проверить. Но перед этим у меня здесь остались кое-какие незаконченные дела.

– Где Максимыч с Карповым? – спросил я, обрывая поток разумных мыслей, льющихся из уст мастера.

– В диспетчерской они, на третьем этаже. Пытаются по рации с зареченскими вопросами с заездом работяг утрясти.

– Ясно, запустишь? – кивнул я на толстенную решётку, закрывающую окно второго этажа.

Завхоз молча кивнул и принялся возиться с замком. Во чреве комендатуры я просочился через хитроумный лабиринт узких проходов, будто специально созданных для отражения нападения внутри здания, и добрался к лестничному пролёту. У диспетчерской поздоровался с удивлённым личным телохранителем Максимыча и замер на пороге, ловя обрывки диалога.

– Игорь Палыч, я напоминаю о нашем союзном договоре. Отзовите своих вербовщиков из бараков отстойника и урежьте до минимума пайки семьям моих поселковых работяг. Иначе цементный нам в срок точно не восстановить, – настойчиво, и как я понял, не в первый раз, требовал комендант посёлка.

– Максимыч, сейчас вы не в том положении, чтобы указывать нам, что делать. Набор людей на работы за городскими стенами Зареченска продолжится. К тому же нам нужны освободившиеся механики, слесаря, водители и прочие специалисты. Союзный договор останется в силе, но его скоро придётся значительно скорректировать, ведь после известных событий он потерял свою актуальность.

– А что об этом думает генерал Малютин? – вопрос коменданта прозвучало почти как злой рык.

– Наш глава МЧС полностью согласен с мнением горсовета. Так что в его лице вы союзника точно не найдёте. Простите, Максимыч, у нас здесь возникла нештатная ситуация, и я вынужден прервать переговоры. И напоследок я бы посоветовал вам рассмотреть вариант перехода под наше крыло. А если конкретнее под юрисдикцию нашего производственного комплекса. Мы бы сделали вас директором цементного цеха и организовали недельные вахты работяг.

Выслушав это кабальное предложение, Максимыч замахнулся кулаком на рацию, но майор Карпов, сидевший рядом, перехватил его руку. Подтянув к себе микрофон, он нажал тангенту.

– Игорь Палыч, рабочий посёлок выслушал ваше предложение. Ответ получите позже, – как всегда, спокойно проговорил Карпов и кивнул радисту, чтобы тот вырубил связь.

– И всё-таки эти твари нас прижали и теперь держат за горло, – зло констатировал Максимыч.

Никто не знал фамилии коменданта, имени, кем он был раньше, где служил и какую должность занимал. Но по объёму знаний в его голове можно было предположить, что он либо руководил конструкторским бюро оборонного предприятия, либо занимался запуском ракет и выводом на орбиту земли военных спутников. Здесь он начинал с нуля, построил свой анклав и в первую зиму спас десятки тысяч людей, большинство из которых впоследствии двинулись дальше.

– Максимыч, а я ведь тебе предлагал иной путь развития. Вариант быть независимым сателлитом у зареченских олигархов, показал свою несостоятельность ещё после второй зимы, когда эти скряги начали урезать количество отгруженных ништяков за нашу продукцию, – сказал Карпов, и я невольно удивился, услышав от него такое откровение.

– Майор, раньше я не мог рассматривать твоё предложение серьёзно. А теперь, когда мы почти всё потеряли, уже поздно метаться. У нас просто нет на это ресурсов. Топлива почти нет, боеприпасов – кот наплакал, пайков даже на тех, кто не отвернулся от рабочего посёлка, хватит недели на три-четыре. Есть оборудование и много цемента на складах, но, похоже, всё это скоро совершенно бесплатно достанется зареченским сукам. Как думаешь, что у них там за переполох случился?

– Около часа назад член Зареченского совета Яковлев прекратил своё бренное существование.

Мне надоело слушать, как те, кто последний год руководил моими действиями, расписываются в своей несостоятельности. Озвучив объявление, я вошёл в диспетчерскую, окинув взглядом уставившихся на меня людей.

Максимыч, радист Коля, секретарша коменданта Наташа и все остальные сотрудники комендатуры смотрели на меня, как на призрака, и только майор Карпов довольно ухмылялся.

– Шустрый, сынок, я так и знал, что ты вернёшься и вернёшься живым даже из Москвы, – изрёк майор армейского спецназа и, опираясь на костыль, начал подниматься с кресла. – А теперь скажи, откуда ты узнал про Яковлева? Информация проверенная?

– Проверена лично. Две контрольные пули крупного калибра поставили на существовании этого куска дерьма жирный крест. Я сам видел, как его лопнувшая голова попробовала кусок свинца на вкус.

– Значит, в Зареченске сегодня начнётся передел власти, – тут же констатировал Максимыч и, подойдя ко мне вместе с Карповым, протянул руку для приветствия. – Макс, надеюсь, у тебя были весомые причины – это сделать.

– Максимыч, ты же знаешь, я за семью любому глотку перегрызу. Он хотел продать моих детей, но, похоже, переоценил свои силёнки.