Чтение онлайн

Деловые – это подвид семейных зараженных четвертого типа. Почти обычные люди, но с красными глазами и особыми гастрономическими пристрастьями. Сбиваются в настоящие банды. Пользуются огнестрельным оружием, машинами и рациями. Опасные, но лично на поселения нападают редко. Зато через некоторое время после их появления рядом с анклавами людей, на поселения зачастую нападали орды зомби.

Внезапно рядом на тротуар упал кусочек стекла. Это мгновенно вывело меня из раздумий и заставило прижаться к стене. Осматривая чернеющие проемы на месте окон, я в одном из них заметил движение. Затем оттуда выглянул парнишка, облаченный в грязную толстовку с капюшоном и солнцезащитные очки. Он посмотрел прямо на меня и неожиданно спросил:

– Слышь, дядь, а ты разговаривать умеешь?

07.06.2026.

Макс

Алёнка перешагнула через вывороченную дверь с надписью «Секьюрити», подошла ко мне и уставилась на мониторы.

– Ни единого заражённого со стороны улицы. Последнего видела из окон час назад. Максим, я нутром чую – рядом их нет, – отчиталась она, продолжая изучать чёрно-белые экраны, транслирующие картинку с двух камер наружного наблюдения, установленных у входа и на торце здания.

– Словно испарились. Как только рассвело, вся эта бешеная свора куда-то слиняла, – констатировал я.

– И что теперь? Что будем делать? – её голос дрогнул.

– Сестрёнка, отсюда надо валить. С каждым часом в Москве зомбаков становится всё больше. Ещё сутки – и мы не пробьёмся. Непонятно, почему военные медлят? Танковые колонны должны были ночью войти в город.

– Судя по новостям, быстро военных не введут. Весь МКАД – сплошная пробка. Прилегающие улицы забиты машинами. И всё это усугубляется тройным кордоном оцепления вокруг столицы. В Подмосковье МЧС массово организует эвакуационные лагеря. Судя по новостям из интернета, туда сгоняют всех гражданских, идущих в Москву или из неё. Москвичам приказано сидеть по домам до прибытия спасателей, а всех желающих сюда попасть разворачивают.

– Одни рванули из Москвы, другим, во что бы то ни стало надо пробиться к родным и близким. Это похоже на хаос.

– Братик, да я теперь вообще ничего не понимаю. Пятнадцать минут назад по телевизору министр здравоохранения выступал, сказал, что опасается взрывного распространения нового штамма вируса, и призвал всем уйти в самоизоляцию. По всему миру в больших городах, творится нечто подобное Московскому варианту. Представляешь, что будет, если всех запрут? Через неделю начнётся голод. А ещё я только что в интернете видела ролик… ядерный гриб над американским Детройтом… Не знаю, правда, это или сгенерированная нейросетью картинка.

Новость про Америку поразила. Неужели они решили применить ядерное оружие на своей территории? Похоже, у них тоже всё пошло по одному месту.

– Не пойму, почему наши генералы топчутся на месте, скапливая бронетехнику и живую силу вокруг городов. Танковые колонны смогут пройти сквозь любую толпу зомби, даже особо не расходуя боекомплект. Думаю, только так можно произвести зачистку. Неужели они не понимают, что ещё два дня – и солдаты начнут разбегаться? – раздражённо предположил я.

– А почему военные должны начать разбегаться? – переспросила сестричка.

– Сама подумай. У всех солдат и офицеров есть семьи. Связь, хоть и с перебоями, но работает. Военные обязательно узнают, что дома не всё в порядке. Как можно спокойно охранять лагеря эвакуированных и стоять на блокпостах, когда твои родители, жена и дети зовут на помощь?

Алёна закивала.

– Ты прав, далеко не все такое выдержат. Ладно, пойду скажу этим, чтобы собирались, – сказала она и двинулась к выходу, но я её приостановил.

– Сестричка, мне кажется, не стоит их с собой брать. Лучше нам выбираться одним, – вкрадчиво предложил я, глядя в непонимающие глаза.

– Как без них? Но они же тоже хотят жить – растерянно проговорила сестра.

– Алёна, ты сама всё видела. Мы вдвоём еле справились с обезумевшей уборщицей. А если заражённых будет больше? Нам не стоит тащить за собой неподъёмный якорь людей, не способных помочь в критической ситуации.

– Макс, но они же люди. Пусть и не самые приятные, но всё же люди! – выпалила Алёнка раздражённо и вырвала руку из моей хватки.

– Хочу тебе кое-что напомнить. Эти люди заставили Зулейху убирать труп и отмыть пол от крови. Из-за них она в процессе заразилась. – Вывалив последний аргумент, я уставился на замершую сестру.

– Мы возьмём их с собой, – заявила она безапелляционно, и я понял, упёрлась.

– Ладно. Скажи им, что выходим через час. Заодно можешь мне кофейку заварить.

Пришлось согласиться – сейчас не время для споров. Главное – вывезти Алёнку из Москвы, а всё остальное потом.

Поглядывая на мониторы, я принялся обматывать кусок старой водопроводной трубы синей изолентой. Это было единственное, что хоть отдалённо напоминало оружие, из всего найденного в офисах.

Залитую кровью, разодранную ветровку, пришлось сменить. Теперь на моей спине красовалась жёлтая надпись «ОХРАНА». Найденный в шкафу комплект чёрной униформы пришёлся почти впору.

Раны на животе и шее перестали пылать огнём, но меня всё равно постоянно мутило. Возможно, антибиотики, которыми меня пичкала Алёнка, немного помогали, но я боялся заражения и постоянно прислушивался к ощущениям.

Съеденная утром шоколадка ни на йоту не восстановила потерянные накануне силы, и я чувствовал голод, сосущий изнутри. Этот голод тоже не давал покоя, каким-то он был… не совсем обычным.

Через пятнадцать минут вернулась Алёна. По её виду было ясно: разговор с Мартой Альбертовной и её шарфоносцем не задался.

– Она вообще тупая! – гневно выпалила сестра, со стуком поставив на стол кружку с дымящимся кофе.

– Излагай, – предложил я и тут же отпил обжигающе горячий, приторно-сладкий напиток.

– Эта мымра сказала, что никуда с нами не пойдёт, и даже больше того – она потребовала, чтобы мы остались здесь до приезда полиции! Говорит, несмотря ни на что, намерена сдать нас правоохранительным органам за убийство неизвестной девушки и уборщицы Зулейхи.

– Ясно. Похоже, наша мадам из числа особо одарённых. Я уже встречал таких. Они всем говорят, что считает полицию коррумпированными свиньями и поборниками кровавого режима, но как только что-то случается, тут же начинают громко звать блюстителей порядка, писать заявления в прокуратуру и требовать немедленно разобраться. Сестрёнка, такое раздвоение личности не лечится.

Я покачал головой, хотел продолжить, но внезапно зазвонил телефон. Едва взглянув на экран, принял вызов.

– Маша?

– Максим, я ночью тебе звонила, но мне ответила какая-то девушка… – Голос Маши дрожал.

– Это была сестра. Ты видела её, когда заходила к нам пять лет назад.

Из динамика донеслось учащённое дыхание и всхлипывания.

– Максим, я всё понимаю и не хотела тебя напрягать, но мне страшно. Он распахнул все двери и мечется по усадьбе, как сумасшедший.

– Кто – он? Объясни! – потребовал я, чувствуя, как сердце бешено заколотилось.