Чтение онлайн

— Все хорошо, — тихо сказал он, убирая за ушко слипшуюся от крови и слез платиновую прядку. — Не бойся. Не бойся меня. Теперь все будет хорошо. Он больше тебя не обидит.

Только сейчас смущение тронуло сознание парня. Потупив взгляд и что-то невнятно пробормотав, Вик поднялся на ноги и шагнул к своей кровати, решив завернуть девушку хотя бы в покрывало. Потом он найдет какую-нибудь одежду. А еще надо бы обработать ее раны. Проще было просто залечить их, но сейчас он слишком устал и вряд ли справится с энерготоками. Да и вначале неплохо как-то привести девушку в чувство и успокоить. Вот только как это сделать?

Пока Вик раздумывал, с какого боку подобраться к пострадавшей и, казалось, не способной двигаться девушке, чтобы не напугать ее еще больше, Ольга повернула голову в сторону валявшегося без сознания насильника. Прямо перед ее глазами на полу лежали ножны мачете. Тонкая полоска вороненого лезвия тускло бликова — ла от света масляной лампы, зарождая в серых, затянутых пеленой

1ED

боли, глазах огоньки. Девушка медленно перевела взгляд на распластавшегося парня, губы ее затряслись. И в следующее мгнове — дие, утробно зарычав, она со скоростью кошки бросилась вперед. Выхватив из ножен клинок прежде, чем Вик успел отреагировать, девушка вонзила звенящее лезвие в живот насильника. Натужно крича, воя нечеловеческим голосом, она вынимала клинок и вновь била им парня, не замечая, как брызжущая из раны кровь смешивается на лице со слезами.

Ольга продолжала кричать, когда пришедший в себя Вик обхватил ее со спины и, оторвав от пола, оттащил к кровати. В затопившем сознание отчаянии она брыкалась, стараясь вырваться или хотя бы укусить охотника. Не понимая, что тот пытается ей помочь, не слыша слов утешения. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем девушка обмякла в объятиях Вика. Выскользнув из ослабевших ладоней, клинок со звоном ударился о пол. Охотник подхватил Ольгу на руки и аккуратно уложил на кровать, прикрыв покрывалом. Тонкий слух парня уловил, что по коридору к каморке приближаются люди. Странно, что они не пришли раньше. Но если крики отбивающейся девушки соседи еще могли пропустить мимо ушей, то чтоб проигнорировать этот безумный вопль отчаяния, не хватило даже принципа невмешательства. Да, своя хата с краю, но когда по соседству воют волки, чисто в целях самосохранения неплохо бы проверить, что там происходит.

Времени оставалось совсем мало. Пара мгновений, и растревоженные жители появятся за поворотом. Даже если Вик умудрится спрятать тело, — каморка напоминает разделочную в лавке мясника. Охотник кинул взгляд на безучастно раскинувшуюся на кровати девушку. Самое простое — ничего не делать. Пусть ее осудят. Ведь убийство, сколько бы ни было оправданным, все равно остается убийством.

Перед его глазами встала мягко улыбающаяся Ольга, смущенно принимающая от Николая Терентьевича найденный Виком в разрушенной библиотеке медицинский справочник.

Коротко вздохнув, охотник решительно шагнул к остывающему трупу парня. Окунув ладонь в расплывающуюся лужу крови, Вик поднес ее к лицу и рывком распрямил пальцы. Еще теплые солоно — ватые капли оросили спрятанное за маской — балаклавой лицо. Вновь макнув руку в кровь, охотник размазал ее по бронежилету, по второй ладони. Подняв с пола клинок, он развернулся к прибежавшим на шум жителям убежища.

В уши ввинчивались булькающие звуки. Потребовалось всего мгновение, чтобы осознать: виной этим странным вариациям знакомых голосов — стучавшая в черепе кровь.

— Лис, перевяжи его.

— Простите, товарищ командир, но я отказываюсь.

— Лис…

— Капитан, позвольте я.

Вздох, полный едва ли не смертельной усталости.

— Ладно, выполняй.

Скрип расстегиваемых липучек подсумка, шелест бинта. Кто-то мягко, но настойчиво дернул застежки его броника. Вжикнул молнией «эльки», расстегнул ворот камуфляжа.

— Нет! — едва не взвизгнул Вик, коленом отталкивая размытую фигуру.

От рывка охотник опрокинулся набок; в глазах, как рябь на воде, расплылись темные круги. С тихим рычанием парень попытался отползти в сторону, но руки его оказались стянуты за спиной чем-то крепким. Голова уперлась в какую-то преграду, а в левом плече будто разорвался снаряд. Хотя боль стала последней в списке проблемой. К ней охотник уже давно привык, научился не замечать.

— Вик, успокойся. Я просто перевяжу тебя, — голос знакомый, добрый, мягкий.

Сом. Андрей Самсонов. Он — друг. Он не навредит. Вик почувствовал ручеек бегущей по руке крови. Его крови.

— Поверх, — прохрипел охотник, стараясь перекричать разрывающий голову шум. — Поверх комка.

— Хорошо. Я перевяжу поверх, только не дергайся.

Парень вернул охотника в сидячее положение, облокотив спиной о борт катера. Немного повозившись, выудил его простреленную руку из прорезиненного рукава. Начал было перевязку, но увидел быстро разрастающуюся под Виком кровавую лужу и замер. Рану необходимо было прижать и обеззаразить, а через куртку это сделать практически невозможно. Если инфекция проникнет в кровоток, в полевых условиях избежать заражения не выйдет. Их проводник просто сгорит за несколько часов. Он же не бессмертный.

— Сейчас будет немного щипать, — Сом улыбнулся и вдруг рванул ворот камуфляжа охотника, засовывая под него спиртовую салфетку.

Глаза его расширились, лицо вытянулось. Он открыл было рот, но наткнулся на ледяной изумрудный взгляд Вика.

— Только слово скажи, и ты — труп.

— Алексей, так или иначе, но мы не можем плыть вечно! — воскликнул Лесник, пыхтя над засевшей в левом борту катера стрелой.

— Один раз уже попытались высадиться. И местные этому были не слишком рады, — задумчиво ответил Ермолов, рассматривая берег в бинокль.

Примерно с час назад, после долгих обсуждений, отряд предпринял первую попытку высадки, закончившуюся далеко не мирным диалогом с первыми разумными представителями выживших питерцев. Хотя «разумными» — сильно сказано. Стоило бойцам ступить на землю, как на них со всех сторон, будто чертики из табакерки, посыпались дикари, по внешнему виду сильно смахивающие на банальных бомжей. Грязные, закутанные в лохмотья, они громко верещали что-то на неидентифицируемом языке. И с ходу накрыли отряд огнем. Ну, «огнем» — такое же сильное преувеличение. Лишь у редких местных было огнестрельное оружие, обращаться с которым, судя по качеству стрельбы, они не умели. Остальные же использовали самодельные луки, пращи, дубины и прочие прелести каменного века. Держались, впрочем, вместе, действовали более или менее организованно, за что капитан и приписал им некоторый коэффициент разумности. Решив не ввязываться в бессмысленный бой, отряд отступил обратно на катера. На возвращение к середине

1БЧ

реки потратили половину оставшегося топлива, что совершенно не обрадовало и без того хмурого капитана. По его подсчетам подойти к берегу на моторах они смогут только один раз. Если высадка вновь сорвется, придется либо грести вручную, либо плевать на осторожность и прорываться с огнем.

Однако и затягивать плавание Ермолову не хотелось. Начало темнеть, и идея провести очередную ночь на катерах капитана не прельщала чуть больше, чем совсем. Они уже пробовали бросить якоря — попытка закончилась неудачей. У старушки Невы слишком внушительная глубина. Оставаться в дрейфе в темноте — не просто опасно, а сродни самоубийству. Даже если исключить подводные обломки и разрушенные мосты, — пока им везло не нарваться на водную живность, но надеяться, что с момента Последней войны река стала необитаемой, — идиотизм. Кроме того, наметились и более приземленные проблемы: хотелось есть. Нет, не есть, — жрать. Чего-нибудь горячего, хотя бы и опостылевшей пустой каши. Бойцы пока не жаловались, но Ермолов прекрасно понимал, что одним сухим пайком доволен не будешь.

И последняя, но не по значению, головная боль — Вик. Охотник, похоже, окончательно слетел с катушек. Он то смеялся, как сумасшедший, то изливался многоэтажной руганью. Его скрутили и переправили на второй катер, под присмотр прапорщика. Андрей с Михой встали на подстраховку, готовые в любой момент заломать парня, если тот хотя бы косо посмотрит. Но Вик не делал даже попыток вырваться. И на том спасибо.

— Антон, что у тебя? — отчетливо проговорил Ермолов, прижав к шее ларингофон.

Спустя мгновение в наушнике раздался бас прапорщика.