Кодовое имя Лис
Шрифт:
– Кто это? – Надя дернула Антона за рукав.
– Да так, никто, – отмахнулся Антон и принялся за напиток.
– На никого так не реагируют, – огрызнулась она.
К ним подошла официантка, ставшая невольной свидетельницей их разговора.
– Вас заинтересовала эта девушка? – спросила она Надежду.
– Ты что-то знаешь? – с сомнением спросила Надя.
– Информация стоит денег, – подмигнула ей официантка.
– Каких еще денег? Иди отсюда! – отмахнулся он нее Антон.
– Ну, знаешь, – воспротивилась Надежда, – Теперь я точно хочу знать!
Надежда отвела официантку чуть в сторону и перевела ей на счет сотню кредитов. Довольная официантка приблизилась к ней на ушко и прошептала:
– Она вчера вашего друга в Дакмут сделала.
С задорным смехом девушка умчалась обслуживать другой столик.
– И все?! – Наденька развела руками.
– Я же говорил, что не надо ей платить, – ворчал Антон, заливаясь краской.
– Ты продул ей в Дакмут? – заржал Виктор, – То есть эта худышка тебя уделала в рукопашную?! Ну кто-то вчера хорошо поднял на твоем позоре…
Они с Надей снова засмеялись, а Антон залился краской, вспоминая как вчера получил люлей от наемницы, да еще и драку в баре завязал за что провел ночь у службы безопасности.
ГЛАВА 3. ПРОБУЖДЕНИЕ
– Странное чувство, голова такая тяжелая, словно на ее месте вырос грак. Хм, я не помню, что это такое. С чего вдруг такое сравнение? Что-то подсказывает, что я когда-то пробовал эту мерзость. В памяти всплывают обрывки об этом растении, большом, тяжелом и колючем, как древний ананас, только очень противном. Интересно, где я? Попробуем оглядеться и понять. Открываю глаза, но что за напасть?! Веки не слушаются. Давненько так не было. Наверное, с самой великой попойки в моей жизни, когда я что-то отмечал. Странно, не помню, что это был за праздник, а ведь должен, раз он для меня был такой важный, ведь я особо не пью. Хотя теперь уже не уверен, потому что не помню. Стоит успокоится для начала, а то сердце убежит из меня быстрее, чем я поднимусь с этой, как ее, там, не знаю, на чем я лежу, – думал про себя пациент, пока лежал без движения в камере жизнеобеспечения.
Раздался писк, такой звук издает электронный замок, когда его открывают ключ картой. Он попытался разглядеть вошедшего, но снова не смог открыть глаза.
– Шуршит, чем он там шуршит и скрепит? Пишет что-то. Я что в каком-то захолустье? Уже триста циклов никто не использует бумагу для записи. Как же чешется все тело! Помогите мне! Что? Что тут за сигнализация, все пищит, Господи. Кто-то прибежал, слышу стук каблуков. Да помогите же кто-нибудь! Что это, мои датчики? Я умираю?! Нет, нет! Что они говорят? Я не понимаю!
Камера жизнеобеспечения выдала сигнал тревоги, уровень кислорода быстро падал. Толстяк, поедающий за своим столом тюбик со вкусом сандвича с индейкой, проворонил показания на табло и сработал вызов персонала реанимации. По коридору застучали каблуки, и в камеру вошла стройная дама в сером костюме. Возможно, впервые в жизни ее лицо было не каменно-равнодушным, а с легким натиском раздраженности. Она активировала панель контроля камеры жизнеобеспечения и задала программу реанимации. Два диска нависли над грудью обожжённого и выдали разряд.
– Если вы еще раз упустите момент понижения кислорода в крови нашего образца, я вас аннулирую, – в своей спокойной монотонной манере обратилась Серая дама к Толстяку, который подавился от этого содержимым своего тюбика.
Серая дама спокойно вышла из камеры и заблокировала за собой дверь. Ровный звук стука каблуков становился тише и тише, пока совсем не исчез. Образец 001, так окрестили в лаборатории привезённого из клиники Жень-Шень парня, который лежал в камере жизнеобеспечения уже два месяца, как они думали, в состоянии комы. Было принято решение поддерживать в нем жизнь, пока великие умы не расшифруют код его ДНК и не смогут создать клонов. Его живучесть привлекла внимание корпорации, жаждущей господства. При удачном завершении эксперимента по выведению суперсолдат они смогут получить армию, не имеющую аналогов по своей мощи. Главным аргументом в пользу выбора данного образца стала его ускоренная регенерация.
На какое-то время Толстяк даже аппетит потерял, задумавшись над угрозой Серой дамы. Она ведь, действительно, могла его аннулировать в прямом, а не переносном смысле и это было бы не увольнение. Он исправно следил за показателями, ожидая смены со своим приятелем. Нужно отметить, что они были абсолютно противоположны и даже комичны вместе. Толстяк был весом не менее ста двадцати килограммов и ростом всего сто пятьдесят шесть сантиметров, а его напарник, скелет-переросток, пятьдесят килограммов под два метра ростом, с прыщавым как у подростка лицом. Когда Тощий вернулся, Толстый нажаловался ему на Серую даму.
– Ей бы только аннулировать, – ворчал Тощий, наливая себе кофе из машинки, – Всех аннулирует, а кто работать будет? Она что ли?!
Толстяк снял лабораторный халат, скрутил из листка бумаги подобие папиросы и закинул ногу на ногу:
– Если вы еще раз упустите момент понижения кислорода в крови нашего образца, я вас аннулирую, – передразнивал он начальницу, стараясь сделать свой голос как можно тоньше.
Тощий рассмеялся и тоже подключился в игру. Он тоже снял халат и обернул его на бедрах вместо юбки:
– Вы думаете, я слабая женщина? Ошибаетесь, милок, у меня стальные яйца и поэтому я смело хожу в юбке, – с сарказмом изображал он Серую.
Лаборанты закатывались от смеха. Толстый хрюкнул, и они засмеялись еще громче, а лампочка камеры наблюдения мигала, записывая и передавая все в комнату охраны. Как раз в этот момент там находилась Серая дама. Охранник побледнел, услышав шуточки этих двух «бессмертных» и сглотнул подступивший к горлу ком. Он знал Серую даму дольше других и надеялся, что она не выйдет из равновесия. В противном случае под горячую железную руку Серой дамы может попасть кто угодно, в том числе и он сам. На его радость она спокойно продолжала наблюдать за двумя придурками, которые продолжали изображать ее и персонал. Толстый достал девайс и начал зачитывать информацию монотонным голосом, а Тощий искажал лицо в гримасах страха, попутно стараясь не захлебнуться слюнями от смеха. Дама спокойно курила тонкие сигареты с яблочным ароматом, восседая на удобном кресле охранника, закинув ногу на ногу. Медленно затушив сигарету в стеклянной пепельнице, она констатировала:
– В принципе вполне похоже, – грациозно встала и спокойно вышла.
Охранник, побелевший от страха, стер со лба седьмой холодный пот и подключил аудио связь с камерой жизнеобеспечения:
– Вам что придуркам жить надоело? Серая все это видела. Немедленно за работу!
Охранник обливался потом, старательно вытирая лоб трясущимися руками. Он был как натянутая пружина, которая вот-вот начнет раскручиваться и двигать весь механизм. Еще бы! Он столько лет работал здесь и видел куда больше, чем все остальные. Он знал, на что способна Серая дама и не понимал одного: почему эти оболтусы еще живы?!
Тощий и Толстяк забегали по камере как дристливые кошки в поисках пятого угла, собирая свои вещи и прибирая рабочее место.
– Твоя идея была! – ворчал Тощий.
– Я тебе не заставлял юбку напяливать, – отпирался Толстый.
Они переглянулись и снова закатились громким смехом. Охранник закатил глаза и хлопнул себя по лбу.
– Либо бессмертные, либо недоумки, – думал он, – Да какое либо, недоумки!
Образец 001 все так же лежал в камере, не подавая признаков активности мозга. В лаборатории, находящейся в том же секторе, что и камера жизнеобеспечения, команда генетиков экспериментировала с клетками крови и тканями образца. Уже два месяца они бились над созданием клонов. Ни одна из яйцеклеток с внедренным ДНК образца 001 не развилась до полноценного эмбриона. Бесчисленное количество колбочек, пробирок, гудящих аппаратов и копошащиеся специалисты, работающие на износ, слились в рабочем хаосе. Профессор генетик Жозе Вида Гаста безвылазно пропадал в лаборатории без сна уже третий день подряд, увлеченный экспериментом создания нового вида из предоставленных ему тканей.