Чтение онлайн

— Ох, кот, какие вы, мужики, непонятливые, — Мись картинно закрыла глаза лапой и поучительно продолжила: — Не хозяйское здоровье, а здоровье хозяйства!

— А это не одно и то же? — огромные глаза кота засветились неподдельным удивлением.

Кошка покачала головой.

— Сдаётся мне, — наконец подал голос герцог, — Митрич имеет в виду совсем другое хозяйство. Мужское, — пояснил он, едва заметно хмыкнув.

— Какое мужское? — до кота никак не могла дойти суть.

— О-о-о, — трагически простонала кошка. — То, что между ногами у мужиков болтается! — не выдержав, рявкнула она и мацнула кота лапой.

— Ой, — кот поморщился. Больно же! — Чё это сразу «болтается». Очень даже не болтается.

Если бы коты могли краснеть, то он давно бы уже сверкал, напоминая спелые помидоры, из которых Дина готовит такую вкусную подливку для мяса.

— Ага! — довольно закивал Митрич. — В точку, леди! Так вот, — он снова сел на старый табурет и сцепил руки на округлом животике. — Всё у младшего Такэды в порядке. И с верхним хозяйством — головой, значится, — и с нижним, — тут он красноречиво скользнул взглядомв область паха герцога. — Молодой, токма, очень, — с сожалением добавил он ложку дёгтя. — Чуть старше нашей Тины. Какой из него муж?

— Молодость быстро проходит, — авторитетно заявила кошка. — Главное, чтобы… — она замялась, покосившись на кота.

— Главное, чтобы костюмчик сидел, — продекламировал Залезжский неизвестно откуда пришедшую на ум фразу и растаял.

[A1]Чиряк — болезненный нарыв на коже. Употребляется в просторечии.

Мы ещё немного погуляли по цветущим аллеям, утопающим в пене кружев осенней листвы. Посетили площадь с поющими фонтанами, где сегодня, оказывается, заезжие артисты бесплатно давали представление, сотканное из света и красок — феерию иллюзий. Лина была в восторге. А у меня в голове уже готов был план занятий таких детей. И обязательно там будет место для таких вот представлений. И кукольников тоже нужно будет пригласить. Эти представления для деток — порталы в другие миры, где нет боли, нет одиночества, нет места тычкам и упрёкам. Что такие дети видят, сидя дома? И в богатых семьях они становятся бременем, в лучшем случае родители обеспечивают им питание и необходимое лечение. А в семьях с низкими доходами детей-инвалидов либо сдают в монастырские приюты, либо они вообще не доживают до совершеннолетия. А ведь в этих хрупких оболочках скрываются необыкновенные таланты! Только раскрыть их некому. Некому разбудить дремлющие души.

Я уже видела в своём воображении, как можно совместить занятия и обучение детей в нашем центре с развлечениями. Остаётся лишь согласовать с целителями и учителями, сердца которых обязательно должны гореть желанием помочь. Настроение, испорченное Такэдой, поползло вверх. Его даже не омрачила обратная дорога в кофейню. Как и утром, мы часто останавливались, чтобы прокрутить заклинившие колёса, так как допотопная коляска Лины то и дело застревала даже на небольших неровностях.

— Нет, с этим надо что-то решать, — недовольно проворчал Раденбергский, закатывая коляску на второй этаж по специальным дощечкам. — Вам, вероятно, довольно тяжело передвигать коляску. Девочка не может всё время проводить дома.

— Спасибо мастерам, которые придумали вот это приспособление, — я кивнула на дощечки. — А по полу колёса не клинят. Месяца через два куплю Лине новую коляску. Она же растёт, скоро эта маленькая будет.

Лина, утомлённая впечатлениями, к концу прогулки задремала, и теперь уютно сопела носиком. Я не стала её тревожить, а прямо так — в платьице и колготках, — уложила на кровать. Только туфельки сняла.

— Умаялась. Пусть немного поспит, потом раздену, — я поцеловала сестрёнку в тёплый лобик и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В полумраке коридора глаза маркиза сверкали фиолетовыми всполохами. Интересно, это у всех магов-портальщиков такое сияние?

— У меня есть идея! — прошептал Раденбергский, схватил за руку и, не давая опомниться, быстро пошагал вниз в торговый зал.

Так мы и спустились со второго этажа, держась за руки. Это, правда, никто не заметил, кроме зоркой Даны. Я получила от неё неодобрительный взгляд и смутилась. Это не в Академии, где будущие маги ведут себя намного вольнее, чем в обществе. Здесь мне надо заботиться о своей репутации. С напускным возмущением пришлось выдернуть свою ладонь из руки Марка. Ох, а она была такая тёплая, такая уютная…

Молодой мужчина с недоумением проследил за моими движениями. Потом, словно очнувшись, осознал всю двусмысленность ситуации.

— Простите, задумался, — прокомментировал Марк и показал глазами на дальний столик. — Присядем.

Народу было не так много, поэтому я с облегчением позвала Дану. Хотела дать ей заказ. У самой ноги гудят от прогулки.

— Я завтра же привезу вам своего друга. Я говорил вам о механике-маге. Он — гений! Он обязательно что-нибудь придумает для Лины. Только нужно предоставить ему помещение для работы.

Я припомнила пыльный заброшенный уголок.

— Это не проблема. Наверху есть свободные комнаты. А в подвале когда-то была лаборатория прежнего хозяина.

Марк задумался, оценивая возможности пространства.

— А знаете, я могу предложить вам ещё один источник дохода!

— Какой?

Мне даже в голову ничего не приходило. Что я могу ещё делать, кроме как готовить?

— Вы можете сдавать комнаты!

Раденбергский с победной улыбкой откинулся на спинку кресла. Он был уверен, что нашёл чудесный выход. Но…

— Ещё чего! — грозно воскликнула Дана. Она как раз принесла нам кофе с бутербродами, и ловко переставляла тарелки с подноса на стол. — Вы, господин хороший, мою хозяйку не обижайте. Иначе я лорду Жильверну пожалуюсь!

Молодой мужчина негодующе вспыхнул:

— Да мне это и в голову не приходило! И в мыслях не было!

— А как жа! — Дана, держа поднос в одной руке, другую упёрла в бок и продолжила шёпотом распекать маркиза: — Это ж где ж видано, шобы молодая девица незамужняя жила под одной крышей с мужчиной? Может, госпожа недостаточно родовита и богата, но она порядочная девушка!

Марк растерянно хлопнул длинными загнутыми ресницами и развёл руками.

— Да, ты права. Я как-то не подумал, — пробормотал он.

— Конечно, — пробурчала моя Дана. — Об этом все в последнюю очередь думают. А как жениться — так оно в самых первых рядах.

— Но Ольдэку нужно место и постоянный контакт с Линой! — Раденбергский лихорадочно искал компромисс. Это было понятно по его покрасневшим щекам. — Слушайте, а если герцог Раденбергский снимет комнату и лабораторию? Договор леди Эйтина подпишет с моим отцом, а он сдаст помещение в аренду Ольдэку?

— Без разницы! — упрямо твердила горничная заведённым граммофоном. — Всё одно: незамужняя леди и молодой господин под одной крышей!

А я вдруг вспомнила про маленькую комнатку на чердаке, которая соединялась с подвалом ветхой лестницей. Из неё можно было попасть только в лабораторию, и вход в комнатушку был снаружи, со стороны внутреннего дворика. Когда я это озвучила, Марк воссиял:

— Ну вот же решение!

Казалось, — он прав. Но…

— Да, только чтобы сдавать комнаты, мне снова нужна лицензия, — с тихой грустью поведала я, похоронив надежду.