Кофейникс
Шрифт:
the cat and the fiddle,
the cow jumped over the moon…
Больше напевать некому. И корабль посадить тоже больше некому, дяди-тети кончились все. Ну да ничего, Чили справится.
Чили умеет.
Hey diddle, diddle…
the cow jumped over the moon…
Небо в линейку
…выходим из домов, смотрим на небо, – небо сегодня не в клетку, а в линейку, это значит, что с неба будут падать не цифры, а буквы – уже готовим силки, корзины, уже готовим жаровни, уже распахиваем поля, – что-то посеем, что-то засолим, что-то зажарим и так съедим. А может, повезет, может, будут падать с небес целые слова.
И правда, повезло, сегодня нападали с неба куча слов – яблоко, яблоко, яблоко, правда, один раз попалось ялбоко, его есть не стал никто, и еще раз попалось яболоко, его тоже на всякий случай есть никто не стал. А так вон какой урожай богатый, чего только из этих яблок не наварили.
Хорошо идут дела.
Чем дальше, тем лучше и лучше.
Сегодня смотрим на небо, небо опять в полоску, только пополам расчерченное. Это хорошо, это значит, будет и повкуснее чего, не яблоко, к примеру, а заморский apple, или там orange, а сегодня и вовсе чего только не нападало – и дом, и квартира, и диван, и кресло, и кровать, и даже коврик.
Хорошо идут дела.
Раньше-то тут у нас пара домишек было, а теперь городок целый, вот, и церковь поставили, и школу построили, и маленький парк разбили.
Выходим из домов, смотрим на небо – небо сегодня в клетку, будут падать цифры. Ничего, цифры тоже хорошо, четверки в пироге запечем, пятерки глазурью покроем, из единиц хорошие изгороди получаются, двойки здорово на вертеле поджарить, а на тройках святое дело ездить.
Только сегодня какие-то не такие цифры, вперемешку с буквами цифры, то латиницей, а то и вовсе греческими, буква Пи, и Эль, и Эр, и двойка. Мы-то хотели двойку в землю посеять, а Эль сварить, только тут умный человек один догадался штуку всю эту не распиливать, а покрутить, повертеть – и раз, и колесо получилось.
Стали на колесах ездить.
А там упало – вэ равно эс поделить на тэ.
Теперь-то уже наученные стали, взяли, как есть, так и сяк вертели, получили скорость.
Выходим из домов, смотрим на небо, собираем, что падает с небес – разрозненные цифры, отдельные буквы, слова, длинные фразы, причудливые формулы. Город растет, город поднимается в небеса, летают над высокими домами крылатые машины.
Это было раньше…
А потом…
Мы и сами не ожидали, что будет падать такое с неба, медленно кружиться над городом, и странно, что небо в клетку, а падают слова…
Белых птиц над рассветами стон,Белым снегом засыпанный камень,И колышутся меж берегамиВереницы хрустальных мостов.Но когда-нибудь рухнут мосты,И вода разольется снегами,И останется меж берегамиТолько черный провал пустоты.Мы бережно собираем все – до последнего слова, бережно выкладываем причудливые хитросплетения:
Блики заката разгорелись и умерли,Боль в груди и усталость свое берет,Снова смотрю, как светится в серых сумеркахЭто окно, за которым никто не ждет.Снова ищу и не нахожу кого-тоВ пасмурный вечер, в мартовский гололед,Снова иду туда, где за поворотомМаленький домик, в котором никто не ждет…Кто-то, правда, побаивается, смотрит косо, поговаривает, да где это видано, да мало ли что ждать с этих слов – кого-то не слушают, хотя мы и сами боимся этого непонятного, тревожного – и все-таки ждем, и ловим парящее с неба:
Земля такая твердая не в радость,И небо не поет, а тихо стонет,И крылья белые уже не спрятатьПод полами длиннющего пальтоГуляю не по облакам – по долам,Теряюсь среди стен – не среди звезд,И не укрыть мне бережно подоломПавлиний, звездами увитый хвост…Выходим на улицу, смотрим на небо – уже просто так, по привычке, уже знаем, что что небо будет в клетку или чисто белое, только это ничего не решает, ничего не значит: что так, что так будут падать причудливые хитросплетения слов.
Случались, правда, неурожаи – с неба падали цифры, цифры, бессмысленные, как будто ничего не значащие, изредка какие-то проценты, прочие активы, налог на прибыль… Утешали друг друга, говорили, это ничего, пройдут времена неурожая, снова будут падать —
С живыми звездами, с холодной ночью в разлуке,Ты, у парадного покинув свой кадиллак,Тут пьешь шампанское, пожимаешь рукиИ говоришь – о деньгах и о делах.И ты не знаешь, как вздрагивает немыслимо,Тревожно мечется – ни туда, ни сюда,Твоя рука, которая требует кистиИ белый холст, который ты ей не дашь…Выходим на улицу, смотрим на небо, разлинованное непонятно как. Падают цифры, – бесконечные, бессмысленные, еще пытаемся что-нибудь сделать с этими цифрами, еще пытаемся поддержать все больше истлевающий город. Цифры падают какие-то безвкусные, бесцветные, их даже в пироге нормально не запечешь…
Выходим на улицу, смотрим на небо – ждем, может упадет что-нибудь такое, живое, настоящее, впервые за год, за пять лет, за десять лет, за двадцать лет – и не хотим верить тем, кто говорит, что ничего подобного с неба не опустится больше никогда…
Зима зимобоя
Хочу спросить у него, зачем меня все-таки погнали сюда, мысленно зову его – тут же смотрю перед собой, тут же коротко вскрикиваю, тут же понимаю.
Вернее, не понимаю.
Но понимаю.
Еще присматриваюсь, еще проверяю, да точно ли мертвая, а то мало ли, хотя чего ради живая будет лежать вот так посреди леса. Нет, все-таки мертвая с простреленной головой, ловко её кто-то…
Невольно любуюсь – мне еще не доводилось видеть такой красивой зимы, серебристо-белой, с чуть голубоватым подшерстком, с длинным пушистым хвостом. Борюсь с желанием выдумать себе какой-нибудь воротник или даже что-нибудь вроде мантии – тут же одергиваю себя, еще не хватало замерзнуть в ней насмерть… Да и за шкуру мертвой зимы меня по головке не погладят…
«Нашел?»
Вздрагиваю от голоса хозяина, все еще не могу привыкнуть к этому даже не голосу, а как будто шороху мыслей в голове.
«Зима…»
«…мертвая?»
«А вы откуда…»
…понимаю, что он смотрит моими глазами.
«Да я уже догадывался, что будет так… приглядись-ка… след видишь?»
Я не вижу следы, зато он видит, показывает мне неровную цепочку отпечатков, ведущих куда-то в никуда. Я не хочу идти по следам, перед глазами все еще аккуратная дырочка в черепе зимы, мне не хочется заполучить такую же дырочку в собственном че…
«…не сделает он этого».
Настораживаюсь:
«Уверены?»
«Ну, ты сам подумай, то зима, а то человек, есть разница?»
Я молчу, я понимаю, что между зимой и человеком, конечно, есть разница, но в чем эта разница, черт пойми. Делать нечего, иду по холодному лесу, ищу, сам не знаю, что.
Вторую зиму нахожу где-то через пару часов – она беспомощно висит на дереве, болтаются на ветру мощные лапищи, уже понимаю – зима убита, ловко подстрелена…
Вот черт…
«Ищи следы… ищи давай… ищи…»