Чтение онлайн

Ника что-то бессвязно бормотала ему в губы, посмеиваясь и всхлипывая, бродила кончиками пальцев по его спине, сплеталась ногами. И жила его глазами, им самим, их общими движениями, которые соединяли их еще сильнее, когда казалось, что быть ближе уже невозможно.

Выдохнула с хрипом и разочарованием, что все закончилось, и прижалась к нему, хохотнув:

— Чаю хочешь?

— Не поверишь, — тихо засмеялся Ярослав, целуя рыжую пушистую макушку. — Спать хочу!

— Спокойной ночи! — с улыбкой прикоснулась губами к его щеке, все еще обнимая.

Он повернулся набок, уткнулся носом в ее шею, тихонько ответил:

— Спокойной.

И закрыл глаза, зная, что впервые за многие недели действительно сможет нормально спать. И какая разница, что за окном в самом разгаре день? Впрочем, «разгар» не самое подходящее слово — уже который час шел дождь. Тихий апрельский дождь, стучащий по стеклу ее комнаты.

Вересов скучно вещал прописные истины о важности ячейки общества, обосновывая неизменное желание своего клиента сохранить семью. Несмотря на аморальный образ жизни истицы и уже заметные последствия этой самой аморальности. Самородова делала какие-то пометки, секретарь заседания уныло перекладывала с места на место бумаги, а судья смотрела в окно, на подоконнике которого со стороны улицы деловито расхаживал голубь, заглядывая в зал.

Этого же самого голубя разглядывала и Вероника. Адвоката своего все еще мужа она не слышала, мысленно продолжая препираться с Ярославом о нежелании сегодня ехать в суд. Согласилась она лишь тогда, когда он убедил ее, что Каргина на слушании не будет.

Вересов сел. После него выступила Мария Витальевна, немногословно подтвердив желание своей клиентки развестись с мужем.

Дальше все произошло как в кино. Суд удалился, суд вернулся, суд зачитал постановленное решение о расторжении брака.

В коридоре Ника, думая обо всем и сразу, спросила Самородову:

— А если он подаст апелляцию?

А что могла Мария Витальевна, кроме как улыбнуться и ответить:

— Это его право. У него десять дней. Через десять дней можете идти в ЗАГС за свидетельством о разводе.

Ника вздохнула. Еще десять дней подвешенного состояния. Она устала от неопределенности, в которой жила последние полгода. И не могла избавиться от мысли, что до сих пор остается женой Каргина. И что, по сути, он имеет на нее право. Это назойливое чувство преследовало и не давало до конца поверить, что все хорошо. Оттого, что рядом Слава, что все в порядке с малышом, что весна, наконец, наступила.

— Спасибо вам, Мария Витальевна.

— Да пока не за что, — пожала плечами девушка. — Спасибо скажете, когда в паспорте штамп поставите. Еще неизвестно, что Максим Олегович своему клиенту насоветует.

— Конечно, — кивнула Ника. — И все равно спасибо. До свидания.

Она вышла на крыльцо и набрала Славу. Тот сбросил. Но перезвонил меньше, чем через минуту.

— Я вырвался в коридор, — сообщил он. — Тут битва титанов. Видимо, затянется. Что у тебя? Решение вынесли?

— Вынесли. Развели. Я тогда домой? — и добавила после короткой паузы: — Еще десять дней.

— Ничего. Формальность. Если Каргин захочет затянуть, он затянет. Но Вересов вряд ли будет ему это рекомендовать. Смысл? Все равно разведут, — голос звучал сдержанно и более чем спокойно. — Потерпи просто. Немного осталось. Я вызвал тебе такси к полудню. Через пять минут будет. Подождешь?

Слушая спокойный голос в трубке, Ника краем глаза заметила медленно проезжающую мимо здания машину. Бентли. Темно-синий. И лицо Каргина в окне на заднем сидении.

— Подожду, — ответила она Славе. Поняла, что звука не было. Прочистила горло и повторила: — Подожду.

— Хорошо, — услышала она в ответ. — Как только разберусь со своими титанами, сразу к тебе. Чего-нибудь хочешь?

Стекло окошка на заднем сидении опустилось. Каргин чуть наклонился и высунул руку, сжатую в кулак с оттопыренным большим пальцем. Но, несмотря на столь жизнеутверждающий жест, на лице его была насмешка — как предупреждение.

— У меня все есть, — отозвалась она и сделала шаг назад, словно боялась, что Каргин сможет до нее дотянуться, хотя она и стояла на верхней ступеньке высокой лестницы.

Окошко закрылось. Бентли тронулся с места и скрылся за углом.

— В кино хочешь? — едва различила она из трубки. — Можно посмотреть, что там вечером идет, — и его тихий смех: — Не то, что ты подумала. Хотя…

Ника проводила машину взглядом, не сумев отвести глаз. Возникла пауза, и она быстро проговорила:

— Давай не сегодня. Просто приезжай, как только сможешь. Я жду тебя.

Еще одна пауза прозвучала и с того конца. Потом взволнованный голос Закревского выдал:

— Тогда я побежал к титанам, если они еще не расколошматили зал заседаний. Люблю тебя!

Вера: Каргин объявлялся

Gala: В смысле? Что хотел?

Вера: не знаю. Мы не говорили. Но я боюсь. Галь, я боюсь его.

Gala: Что он может тебе сделать?

Gala: Вася прав. Возле тебя теперь есть мужик нормальный. От которого ты, между прочим, ребенка ждешь.

Gala: Кстати, ты ему жаловалась?

Вера: нет. я и так — одна большая проблема.

Gala: чёйта?

Gala: ладно, допустим. Но его же устраивает! Между прочим, сознательный выбор — право имеет.

Вера: знаю.

Вера: все хорошо, даже странно, что так бывает. А Каргина увидела — фиг, не бывает. Он не успокоится

Gala: ты должна сказать адвокату. пусть тоже заморочится. И вообще, мать, тебе волноваться нельзя! Прекращай это.

Gala: лучше скажи, дальше-то что?

Вера: я не волнуюсь

Вера: совсем

Вера: дальше — ничего. Еще десять дней. Десять, Галь. Каргин может жалобу накатать. А он может, сама понимаешь

Gala: ну и пусть катает! У тебя ребенок будет! От адвоката! И адвокат ни от тебя, ни от ребенка отказываться не собирается. Устроится все как-нибудь.

Gala: у вас уже семья, понимаешь? И никакой кАзел этого не изменит, Верка!

Вера: нет. каргин, с его связями и возможностями может многое изменить. Почти все. Он может придумать, что угодно. С него станется — он и ребенка начнет у меня высуживать, если нас не разведут до того, как он родится. Ты понимаешь, что он формально его?

Gala: ёпрст!

Gala: а ты помнишь еще, что у тебя мужик адвокат? И, как я понимаю, толковый. И в законах получше тебя, меня и кАзла шарит.

Gala: и ДНК тестов никто не отменял, если че!