Чтение онлайн

Авторы иудеохристианской Библии, в том виде, в каком мы ее знаем, похоже, умышленно замалчивают половую принадлежность женского божества, почитаемого соседями евреев в Ханаане, Вавилоне и Египте. В Ветхом Завете нет даже самого слова «Богиня». В Библии Она упоминается как Elohim – слово мужского рода, обычно переводимое как «бог». Однако мусульманский Коран высказывается на этот счет совершенно ясно. В нем мы читаем:

Поскольку наиболее существенный объем сведений был получен из университетских и музейных библиотек, мне пришлось столкнуться еще с одной проблемой – сексуальными и религиозными предрассудками многих эрудированных ученых XIX–XX веков. Большую часть доступной информации как по археологии, так и по религиозной истории Древнего мира собирали и обсуждали авторы-мужчины. Существенный перевес мужчин среди ученых, а также и то обстоятельство, что почти все археологи, историки и богословы обоих полов выросли в обществах, придерживавшихся иудаизма и христианства – религий, ориентированных на мужчин – по-видимому, сильно повлияли на решение вопроса, что считать достойным дискуссии, а что отбросить как не заслуживающие внимания мелочи. Профессор Р. К. Харрисон так отзывался о религии Богини: «Одной из наиболее характерных ее черт был непристойный, похотливый, оргиастический характер ее культовых обрядов». Несмотря на то что храмы Богини были обнаружены почти во всех раскопках неолитических и исторических эпох, Вернер Келлер пишет, что женскому божеству плодородия поклонялись главным образом на «холмах и «высотах» [7] , тем самым просто вторя словам Ветхого Завета. Профессор У. Ф. Олбрайт, один из ведущих авторитетов в области археологии Палестины, выделяет как отличительные свойства женской религии «оргиастическое поклонение природе, чувственную наготу и грубую мифологию», которую, как он утверждает далее, «сменил Израиль с его пасторальной простотой и чистотой жизни, возвышенным монотеизмом и строгим этическим кодексом». Трудно вообразить, как можно оправдать подобные высказывания с научной точки зрения, читая о резне, учиненной древними евреями над коренными жителями Ханаана и описанной в Книге Иисуса Навина, особенно в главах с 9 по 11. Профессор Самюэль Генри Хук в своем сборнике эссе «Миф, ритуал и царство» прямо признает: «Я твердо верую в то, что Бог избрал Израиль в качестве носителя откровения».

Профессор Олбрайт писал: «Часто утверждают, будто научное качество палестинской археологии серьезно пострадало из-за религиозных предубеждений ученых, проводивших раскопки на Святой Земле. Верно то, что некоторых археологов влек в Палестину интерес к Библии и что некоторые из них ранее получили образование в сфере библейских исследований». Но затем он сам отверг подобную возможность, основывая свой вывод прежде всего на том обстоятельстве, что датировки, присвоенные отдельным местам и артефактам Древней Палестины учеными, участвовавшими в первоначальных раскопках, оказались впоследствии не слишком ранними, как следовало ожидать, а напротив, слишком поздними. Вопрос о том, не оказали ли верования и установки, связанные с «религиозными предубеждениями», своего, возможно, скрытого воздействия на анализ и описание символов, ритуалов и общей природы древней религии, при этом даже не ставился.

В большинстве археологических текстов женская религия именуется «культом плодородия» – что, скорее, говорит об отношении к сексуальности различных современных религий, которые могли повлиять на их авторов. Однако археологические и мифологические свидетельства почитания женского божества как Создательницы мира, законодательницы, пророчицы, вершительницы человеческих судеб, изобретательницы, целительницы, охотницы и отважной предводительницы в битвах наводят на мысль, что «культ плодородия» может быть чрезмерным упрощением куда более сложной богословской структуры.

Обратив более пристальное внимание на семантику, лингвистический подтекст и оттенки смысла, я заметила, что само слово «культ», неявно подразумевающее нечто менее утонченное или цивилизованное, чем «религия», почти всегда прилагалось к поклонению женским божествам – причем не служителями Церкви, а якобы «объективными» археологами и историками. Вместе с тем ритуалы, связанные с иудеохристианским Яхве (Иеговой), всегда уважительно описывались теми же самыми учеными как «религия». Увидев, что слова «Бог» и даже «Он» каждый раз старательно пишутся с заглавной буквы, в то время как «царица неба», «богиня» и «она» – чаще всего со строчной, я решила попробовать сделать наоборот, наблюдая за тем, как эти, казалось бы, незначительные изменения подсознательно влияют на смысл текста, а также на его эмоциональное восприятие.

В описаниях давно погребенных под землей городов и храмов ученые мужи нередко отзывались о сексуально активной Богине как о «порочной», «нестерпимо агрессивной» или «до неприличия аморальной», в то время как поступки божеств мужского пола, насиловавших или соблазнявших легендарных смертных женщин или нимф, воспринимались как обычные «шалости» или даже удостаивались похвалы как проявление «мужской силы». Откровенно сексуальная природа Богини в сочетании с Ее святостью и недосягаемостью так озадачила одного ученого, что он, в конце концов, остановился на малопонятном титуле «Девы-Блудницы». Женщин, следовавших древним сексуальным обычаям религии Богини и именуемых на их собственном языке «посвященными» или «отделенными», нередко клеймили как «ритуальных проституток». Такой выбор слов еще раз свидетельствует об этноцентричной этике, вероятно, основанной на библейских подходах. Тем не менее само использование термина «проститутка» применительно к женщинам, которые на самом деле были известны как qadesh, то есть «посвященные», отражает полное непонимание этими авторами той самой общественной и богословской структуры, которую они пытались охарактеризовать и объяснить.

Описания женского божества как Создательницы Вселенной, изобретательницы или носительницы культуры часто удостаивались всего одной-двух строчек, если упоминались вообще. Ученые очень скоро сочли эти аспекты женского божества не заслуживающими обсуждения. И несмотря на то, что Богиня в большинстве исторических документов Ближнего Востока именовалась Царицей Неба, некоторые авторы желали знать Ее лишь как извечную «Мать-Землю».

Женское божество, почитаемое как воительница или охотница, отважная в битве и ловкая в стрельбе из лука, иногда описывалось как обладающее «на удивление мужскими» качествами, подразумевая, что Ее сила и доблесть делали Ее чем-то из ряда вон выходящим или даже физиологически ненормальным. Йоханнес Маринджер, профессор доисторической археологии, отверг идею о том, что черепа оленей были охотничьими трофеями одного из палеолитических племен. Причина? Их нашли в могиле женщины. Он пишет: «Обнаруженный здесь скелет принадлежал женщине – обстоятельство, которое как будто исключает возможность того, что черепа и рога оленей были охотничьими трофеями». Неужели эти авторы судят о физической природе первобытных женщин по хрупким, гибким образцам современной западной моды?

Жрицы Богини, которые давали мудрые советы и изрекали пророчества в Ее святилищах, считались подходящими для этой роли, потому что, как женщины, отличались большей «интуитивностью» и «эмоциональностью» – а значит, служили идеальными посредницами для божественного откровения. При этом те же самые авторы обычно игнорировали политическую значимость данных советов или возможность того, что этих женщин действительно могли уважать за их мудрость и познания и допускать на очень важные посты советников. Как ни странно, ни эмоциональные качества, ни интуиция никогда не упоминались в связи с мужчинами-пророками Яхве. Герхард фон Рад однажды заметил, что «склонность к темным астрологическим культам всегда проявляли именно женщины».

Слово «боги» вместо слова «божества» при обсуждении женских и мужских божеств чаще всего использовалось современными книжниками для описания древней религии. Противоречащие друг другу переводы даже простых фраз (например, «Он смел с лица полей женщин, собиравших ветки» у Драйвера против «По полям бродили женщины, рубившие сучья» у Грея) ставят вопрос о точности использования ряда слов переводчиками. Правда, тексты на древних языках часто бывает трудно сначала дешифровать, а затем изложить их смысл в современных терминах и выражениях. В ряде случаев можно полагаться лишь на обоснованные догадки, и иногда это оказывается полезным, но именно здесь чаще всего и проявляется предвзятое отношение.

К сожалению, случаи неточного перевода, несправедливых замечаний, ошибочных предположений и догадок невольно проникают в наши трактовки взглядов и верований древних времен. Мужские пристрастия и религиозные предрассудки, проявляющиеся как в главных, так и во второстепенных вопросах, весьма настойчиво ставят вопрос об объективности анализа даже того археологического и исторического материала, который доступен в настоящее время. А это предполагает, что давно устоявшиеся теории и выводы должны быть пересмотрены, переоценены и, если того требуют фактические данные, исправлены.

В 1961 году целую серию таких ошибок описал профессор Уолтер Эмери, принимавший участие в раскопках ряда древнейших египетских гробниц, в том числе гробницы Мерьет-Нейт. Он говорит: «Точное время, когда жила эта царица, равно как и ее отношение к какому-либо известному царю, остаются неясными. Правда, имеются причины предполагать, что она могла быть наследницей царя Джера и быть третьей полноправной правительницей страны во времена именно этой династии» [8] . Говоря о раскопках той же гробницы сэром Флиндерсом Питри в 1900 году, он добавляет: «В то время полагали, что Мерьет-Нейт – имя царя, но позднейшие исследования доказали, что это все-таки женское имя и, судя по богатству захоронения, женщина была царицей» [9] . Эмери продолжает «В 1896 году де Морган, тогдашний директор Службы древностей, обнаружил в Негаде огромную гробницу, которая, судя по предметам, найденным там, была отождествлена с погребением царя Хор Аха, первого царя Первой династии. На самом деле – в результате дальнейших исследований – выяснилось, что, скорее всего, это была усыпальница царицы Нейтхотеп, матери Хор Аха» [10] . Далее, говоря о булаве Нармера, он указывает на то, что «некоторые исследователи трактуют сидящую фигуру (изображенную на навершии булавы) как мужскую, но сравнение с похожими фигурами на деревянных ярлыках из Саккары указывает на то, что это невозможно, и что почти наверняка перед нами изображение женщины» [11] . Тем не менее, хотя его же собственные рассказы исходят из предпосылки, что самые богатые погребения и царские паланкины прошлого предназначались для мужчин, а не для женщин, переходя к описанию гробницы царя Нармера, Эмери заявляет: «Это сооружение не идет ни в какое сравнение с гробницей Нейтхотеп в Негаде, и мы можем только предполагать, что это была всего лишь южная гробница, в которой царь так и не был похоронен, а погребен он был, вероятно, в северной гробнице, которую еще предстоит найти…» [12] (курсив автора). Хотя некоторые фараоны на самом деле строили по две гробницы, слова «предполагать» или «вероятно» выглядят здесь уместнее, чем категоричный вывод, не допускающий возможности того, что в раннединастический период гробница царицы могла быть больше по размеру и украшена богаче, чем гробница царя.