Чтение онлайн

После торжественной части должен был демонстрироваться фильм. Автобус уже ждал космонавтов у белого приземистого здания дирекции совхоза, вместе с ними собирался уехать и Казаков. Стоя в сторонке, он наблюдал за выходящими из клуба. До начала фильма было еще минут пятнадцать, и целинники останавливались небольшими группами, закуривали. Привлекший внимание Вадима высокий парень стоял с миловидной блондинкой и, улыбаясь, что-то говорил. Прядь темно-русых волос крылом спустилась на загорелый лоб, в пальцах зажата сигарета. Красиво очерченные губы, прямой нос, спортивная фигура. Где же он видел этого мужчину? Космонавты в любой момент могли выйти, и Вадим решился подойти к заинтересовавшему его незнакомцу, хотя момент был выбран явно неподходящий – это он сразу почувствовал, когда обратился к парню с дурацким вопросом:

– Извините, я, по-моему, где-то вас видел?

– Неужели? – насмешливо взглянул тот на него. Хотя он и молодо выглядел, ему все-таки явно было за тридцать. Вблизи заметны возле губ складки, легкие морщинки под глазами. – Я ведь тебе, Мила, говорил, что похож на знаменитого киноартиста Петра Алейникова? – Он с улыбкой взглянул на девушку, потом перевел сразу потяжелевший взгляд на Вадима: – Ваша личность мне не знакома.

– Вы тоже космонавт? – с любопытством уставилась на него блондинка. – Вы еще полетите в космос, да?

– Я еще не волшебник, я учусь… – подыграл ей Вадим.

Пусть принимают его за будущего космонавта, наверняка эта девушка видела его среди приехавших. В светлых глазах мужчины мелькнул интерес, но тут же пропал – в отличие от простодушной блондинки он не попался на эту удочку.

– Дайте мне ваш автограф, – засуетилась девушка. – Когда вы станете знаменитым, я всем буду хвастать, что первая взяла у вас автограф… – Она порылась в сумочке и вскинула большие глаза на мужчину: – Игорь, у тебя не найдется какого-нибудь листочка и шариковой ручки?

Тот пожал широкими плечами и полез в задний карман, извлек оттуда измятую пачку сигарет.

– Ручки нет, – коротко сказал он.

Отступать было поздно – Вадим достал свою ручку, размашисто расписался на сплющенной пачке. Блондинка глянула на подпись, разочарованно произнесла:

– В. К. Дальше не разобрать.

Глядя в глаза ее приятелю, Вадим четко назвал свое имя и фамилию. Он готов был побиться об заклад, что в глазах мужчины что-то мелькнуло, не просто интерес, а нечто другое – если не испуг, то удивление или растерянность… Однако он тут же взял себя в руки, вытащил сигарету, а пачку протянул девушке:

– Храни свой… сувенир!

– И все-таки мы с вами где-то встречались, – сказал Вадим. – Вы ленинградец?

– Игорь – москвич, – ввернула блондинка. – Он у нас лучший тракторист. Вон там, – она кивнула в сторону клуба, – на Доске почета его фотография.

«Чертовщина! – рассмеялся про себя Вадим. – Я ведь видел его фотографию… Может, поэтому он и показался мне знакомым?»

Из клуба вышли космонавты, генерал и директор совхоза о чем-то оживленно говорили, секретарь парторганизации держал в руках большой букет неярких осенних цветов. Вадим вежливо распрощался с новыми знакомыми и направился к автобусу.

– Он такой же космонавт, как я папа римский! – услышал он насмешливый голос Игоря.

И только в самолете, уже подлетая к Ленинграду, Вадим сообразил: целинник чем-то напоминал бывшего директора молокозавода Шмелева. Та же посадка головы, разворот плеч, и в лице было что-то похожее.. Где он теперь, Карнаков-Шмелев?. Ничего о нем не известно, как и о сыне его – Игоре Шмелеве. Наверное, Игорьку сейчас столько же лет, сколько этому парню. В Андреевке считали мальчишку погибшим, сколько во время войны потерялось ребят! Помнится, когда Игорек вернулся с матерью из-под Калинина, они, мальчишки, не принимали его в свои игры, тыкали в глаза отцом – немецким шпионом… Дети, пережившие войну, – жестокий народ!

В своей повести о мальчишках войны Вадим вывел образ немецкого выкормыша, придав ему черты Игоря Шмелева… Работа над повестью продолжалась долго, перед отъездом в Казахстан Вадим отнес ее в журнал. Только вряд ли ее там опубликуют: толстые журналы неохотно принимают детские повести – это он почувствовал, когда сдавал ее в отдел прозы.

Последние годы Вадим стал замечать, что журналистику с писательской работой все труднее совмещать, но уйти из АПН было не так-то просто. В журналистике он чувствовал себя, как говорится, на коне, а получится из него настоящий писатель или нет – еще неизвестно. И потом, командировки во все концы России, встречи с разными интересными людьми давали ему очень много. В путевых блокнотах накопилось столько разного материала!

Когда объявили посадку, Вадим вдруг почувствовал не радость возвращения домой, а, скорее, щемящую тоску: ведь в общем-то никто его дома не ждал. Ирина попытается состроить на лице приветливую улыбку, может, даже поцелует, но все это не искренне, скорее, по привычке… Андрей и Оля заняты своими ребяческими делами, они, пожалуй, проявят радость. Оля на пять лет моложе Андрея. Она большую часть времени проводит у бабушки с дедом. Ирина почему-то не захотела ее отдавать в детсад. Так что с дочерью Вадим видится не так уж часто. Черт возьми, он совсем забыл купить детям подарки! Нужно будет что-нибудь поискать в универмаге, что на Московском проспекте. Без подарков он никогда не возвращается из своих дальних поездок.

Они сидели в комнате за столом, дымили сигаретами, в чашках – недопитый остывший чай. Слышно, как на кухне бормочет радио.

– Ну что я тут торчу? – говорил Карнаков Изотову. – Нашел я двоих недовольных, клянут порядки в стране, возмущаются воровством, бюрократизмом, но чем их купишь? Они ведь за порядок, за строгость ратуют! Болеют за страну, а не желают ей зла – вот ведь какая петрушка получается, Родион Яковлевич!

– Молодые или в возрасте?

– Пожилые, почти пенсионеры, вот и брюзжат… С молодыми-то мне теперь трудно завязывать контакты: не тот возраст. Может, лучше перебраться мне на Запад? Вот там я согласен молодых учить…

– Вы здесь нужнее, – сказал Изотов. – Охота, рыбалка, турбаза… Теперь там завязываются хорошие знакомства. Под рюмку после сауны у всех языки развязываются.

А про себя подумал: «Договорились они с сынком, что ли? Тот давно бредит заграницей, теперь эта старая кочерыжка туда же нацелился. А ведь раньше и не заикался об этом». С Игорем Найденовым проще: шеф дал согласие готовить его за рубеж, после того как вернется из Казахстана. Парню повезло – он устроился в целинном совхозе, что неподалеку от территории космонавтов. Кое-какие сведения, переданные им связнику, оказались интересными… Парень лезет из кожи вон, старается. Пусть поживет на Западе, подучат там его, а потом, скорее всего, снова сюда забросят…

– Может, и так, а меня в такие компании не приглашают, – отрезал Карнаков. – Будь я на виду в городе или хотя бы топил на турбазе эти… финские бани да веничком парил начальничков, может, чего и вынюхал бы…

– Это идея, – подхватил Изотов.

– Вот что, Родион Яковлевич, – нахмурился Карнаков. – Кончим этот пустой разговор, даже здесь с почетом провожают ветеранов на пенсию. Да поймите вы, вышел я в тираж! И сил мало, и память не та…

– У вас на счете… – возразил было Изотов.

– Да заткнитесь вы с этим счетом! – взорвался Ростислав Евгеньевич. – Кому эти деньги нужны будут, если я тут окочурюсь? Уже дважды вызывал по телефону «скорую». Может, там, на «площади неизвестных борцов», на мои деньги поставят мне безымянный памятник?