Чтение онлайн

Однако сам царь еще долго оставался в неведении - никто из вельмож не решался сообщить царю то, о чем шептались даже обозные рабы. Но когда в лагере появился глашатай, посланный Бардием (о том, что царским троном завладел самозванец, а истинный Бардия, сын Кира, убит, знал достоверно только Прексасп) и объявил собравшимся воинам, чтобы они не подчинялись приказам Камбиза, а, выстроившись в боевые колонны, самостоятельно возвращались к родным очагам по уже знакомым дорогам, последние сомнения даже самых верных царю персов рассеялись - слухи оказались достоверными. Вестник Бардии призывал воинов смять царских телохранителей, связать Камбиза и с кляпом во рту доставить его в Персиду, бросить к ногам истинного владыки, любимца Ахурамазды. Связать того, кто своими неслыханными злодеяниями против людей и нечестивыми поступками по отношению к бессмертным богам опозорил доброе имя благочестивого Кира!

Смелая речь мужественного глашатая пришлась по сердцу воинам, и они громкими криками одобрения не раз прерывали его.

Только тогда поразившая его весть достигла ушей Камбиза, и он тотчас же велел призвать к себе Прексаспа.

– Прексасп!
– обратился он к явившемуся на его зов вельможе.
– До сих пор я знал тебя как самого верного, самого исполнительного своего слугу. Ты всегда отличался беспрекословностью, точностью исполнения любого моего повеления. И я, посылая тебя с тайным наказом в крепость Сикайтавати, ни мгновения не сомневался, что ты исполнишь все в точности. Но ты не оправдал моих надежд, ты не исполнил моего наказа, ты обманул ожидания своего владыки, и вот закономерный результат: Бардия вышел из повиновения, то, чего я так боялся, свершилось! Он восстал, и теперь персам предстоит воевать друг с другом, а не покорять соседние народы во славу Ахурамазды! Что ты скажешь в оправдание?

– Владыка, - не замедлил с ответом Прексасп.
– Я и сам теряюсь в догадках, от чьего имени ораторствовал этот глашатай, пользуясь своей неприкосновенностью, освященной традициями и богами. Если верно, что мертвые не оживают, то глашатай послан кем угодно, только не Бардией. Я убил его ударом акинака, выполняя твою волю. Верь мне, владыка, Бардия мертв, я убил его, я лишил его жизни так, что ни один человек не проведал об этом!

– В таком случае, кто послал в мой лагерь глашатая?

На этот раз Прексасп задержался с ответом.

– Мне кажется, владыка, я знаю, кто сейчас восседает на троне Кира в Сузах, - ответил, наконец вельможа.
– Это маг Гаумата, брат мага Губара, мидийца, твоего домоуправителя. Ведь Бардия и Гаумата были похожи как две капли воды. Видимо, преступные братья воспользовались поразительным сходством царевича и Гауматы, и, заручившись поддержкой мидийских вельмож, не участвующих в походе, решились отнять у тебя власть над народами Азии...

– Прежде чем решиться на такое, они должны были быть уверены, что царевич мертв, что он не предстанет неожиданно и не разоблачит самозванца перед народом. Но ведь ты утверждаешь, что о смерти царевича никто из персов не мог дознаться!

– Истинно так, владыка, если только демоны зла не вмешались и не открыли тайну одному из братьев...
– вельможа запустил свои унизанные перстнями пальцы в густую бороду.
– Но зачем гадать, владыка? Гадание занятие магов и жрецов. Вели доставить сюда глашатая, и я уверен, что он подтвердит мою правоту...

Камбиз беседовал с Прексаспом с глазу на глаз, поэтому царю самому пришлось выйти из шатра, чтобы послать за глашатаем, уже собиравшимся в обратный путь. Понурый, в глубоком раздумье вернулся Камбиз в шатер и уселся на свое ложе. Царь уже давно потерял прежнюю ясность мышления, и сейчас ему казалось, будто у его ног разверзлась бездонная, кишащая химерами пропасть.

Наконец снаружи послышался скрип сухого потревоженного песка, - это один из телохранителей Камбиза, выполняя царскую волю, вел в шатер вестника Бардии.

Крупная, шарообразная голова, низкая и плотная, приземистая фигура глашатая выдавали в нем потомка шумеров, жителей низовьев Тигра и Евфрата. Держался он смело, но без вызова. Вестник не стал целовать ноги владыки, а, остановившись в пяти шагах от царского ложа, лишь слегка склонил голову.

– Камбиз, сын Кира, я пришел к тебе по твоему зову. Спрашивай, и я отвечу на любой вопрос, если ответ мой не принесет вреда моему повелителю. Тому, кто послал меня в твой лагерь!

– Ты настоящий муж, храбрый человек, но ты ошибаешься - я твой владыка!
– ровным голосом произнес Камбиз.

– Ты был им, сын Кира, но уже давно огни на твоих алтарях потушены во всех храмах по приказу Бардии.

– Ты слышал, Прексасп, что он сказал?!
– Камбиз мрачно уставился на глашатая.
– Я еще жив, а мои огни уже потушены!

– Слышал, владыка, но позволь задать вопрос этому бестрепетному посланцу посягнувшего на твой трон!
– Прексаспу не терпелось как можно скорее покинуть шатер, слишком мрачные воспоминания пробуждались здесь в не избавившемся от сердечной боли царедворце.

– Говори!

– Скажи нам ты, чье имя нам неведомо: кто послал тебя в наш лагерь на берегу Пиравы? Бардия, или кто-либо из его слуг?

Глашатай переступил с ноги на ногу.

– На этот вопрос я могу ответить, он не принесет вреда моему повелителю... Я получил приказ моего владыки явиться в лагерь Камбиза из уст мага Губара, царского домоуправителя. Сам же Бардия разъезжает сейчас по сатрапиям и собирает войско на случай, если Камбиз не уступит без кровопролития трон.

– Но ведь ты утверждал перед моими воинами, что Бардия отменил воинскую повинность всех моих народов сроком на три года!
– вмешался в разговор Камбиз. Он по-прежнему оставался спокойным.
– Скажи, кому же ты солгал, мне или моим верным воинам?!

– Владыка распустит свое грозное войско тотчас же, как только ты отдашься в его царственные руки, доверившись Ахурамазде. Но венценосный Бардия понимает, что ты не уступишь без борьбы свой трон, и поэтому вынужден готовиться к будущим битвам.

– Ты нравишься мне, глашатай моего врага, ты мужественный человек, и поэтому ни один волос не упадет с твоей головы. Спеши к своему господину и доложи ему, что я возвращаюсь в благословенную Персиду, скоро мы скрестим свои акинаки, и да рассудит нас Ахурамазда!

Пятясь к выходу, вестник покинул шатер. Следом за ним вышел и телохранитель.

– Прексасп, можешь ли ты рассеять мои сомнения?
– пристально глядя на вельможу, спросил Камбиз, когда они вновь остались вдвоем.
– Поклянись духами своего очага, что Бардия мертв! Я хочу знать правду. Я устал нести тяжкий груз своих многочисленных злодеяний, они давят меня к земле... Молчи, молчи! Я знаю, о чем говорю! Поверь, я не хочу сейчас обнажать свой меч, доставшийся мне от отца, против родного брата, с кем вместе я сидел на коленях Кира. Если смерть обошла Бардию стороной, если мой брат жив, то пусть царствует, если желает. Я устал нести бремя власти. Но я не устану быть ему верной опорой! Я понял, что безраздельная власть мне не по силам, она иссушила душу и сделала черствым сердце. Итак, ты уверен, что Бардия мертв?

– Царевич мертв, владыка, клянусь тебе в этом духами моего дома, моим мужским достоинством и незапятнанной честью! Бардия в стране мертвых, и сейчас я сожалею об этом вместе с тобою!

– Я верю тебе, мой верный Прексасп! Ты всегда был покорен моей воле, я же за верную службу причинил тебе тяжкое горе, от которого преждевременная седина покрыла твою голову. Прости, Прексасп, своего владыку, не ведал он, что творил в ту роковую минуту - Ахурамазда отнял у него разум! Верь мне, я готов ходить в грязных отрепьях и жить подаянием, если бы это могло вернуть из страны мертвых твоего мальчика, - голос Камбиза задрожал. Увидев слезы на глазах Камбиза, царедворец бросился ему в ноги.
– Встань, мой верный Прексасп. Теперь, когда Ахурамазда вернул мне разум, я обещаю тебе сразу же по возвращении на родину назначить тебя сатрапом Мидии, моей самой лучшей провинции... А теперь ступай к себе... Вечером я соберу военный совет, на котором решим, как нам следует поступать дальше...