Чтение онлайн

Пост - дело нашей совести, дело нашей любви к Богу, желание хоть немного соединиться с Ним в Его страданиях за нас, грешных. Вообще, смысл поста - и физический, и, особенно, духовный, - столь глубок, что для нас он до конца открыться не может. Но то, что пост - это жизненно важно для нас, это точно. Мы принимаем его верой, помня о том, что Сам Господь сорок дней постился в пустыне, прежде чем выйти на дело Своего общественного служения. И в конце поста к Нему приступил дьявол, предлагая превратить камни в хлебы (Мф. 4, 3).

Мысли против поста дьявол старается внушить всем людям, потому что пост - важнейшее оружие против него: Сей же род изгоняется только молитвою и постом (Мф. 17, 21), - сказано в Евангелии. Поэтому, принимая решение о мере поста для ребёнка, нужно помолиться Богу, чтобы была Его святая воля в этом, посоветоваться со священником. И, конечно, искренне каяться во всех нарушениях поста и всей душой стремиться его соблюдать. Как говорят, кто хочет, ищет пути, а кто не хочет, ищет причины.

Дай Бог всем нам найти путь к посту - для себя и для всей семьи, ибо это - путь спасительный, путь благодатный, путь, указанный нам Самим Создателем нашим, подателем всех благ.

Душеполезное чтение

Во время болезни детей всегда нужно уповать на Божию помощь

(Свидетельство матери)

Вышла я замуж юной и идеально-религиозной. Молодое сердце моё было открыто духовным истинам, но постоянная работа, заботы и огорчения отодвинули вопросы веры. Я жила, не имея времени ни обращаться к Богу с молитвой, ни даже ежегодно говеть. Проще сказать: я охладела к обязанностям, которые налагает на нас религия. Я никогда не останавливалась на мысли, что Господь услышит мою молитву, если я с верою обращусь к Нему.

В 1897 году я жила с мужем моим и детьми в городе Стерлитамаке. 11 января внезапно заболел мой самый младший ребёнок, мальчик пяти лет. Пригласили доктора. Он осмотрел ребёнка и сказал, что у него дифтерит в сильной форме. Сделали впрыскивание сыворотки. Через день повторили. Ждали облегчения, но его не последовало. Доктора констатировали непрохождение воздуха в лёгкие.

Ребёнок страшно ослабел. Он уже никого не узнавал. Лекарства принимать не мог. Из груди его вырывалось страшное хрипение, которое было слышно даже в нижнем этаже дома. Приезжали два доктора. Печально посмотрели они на больного, озабоченно поговорили между собою и объявили нам, что на следующий день сделают третье впрыскивание, что ими получена новая свежая сыворотка и что та, которой уже делалось впрыскивание, оказалась по анализу негодной. Было ясно, что они видели, что ребёнок не переживёт ночи.

Я же, кажется, ни о чем не думала, делала особенно старательно всё нужное для больного и как будто побуждала себя не оставаться праздной. Муж мой не отходя сидел у постели, боясь пропустить последний вздох. В доме всё стихло, только раздавался страшный свистящий хрип. Надо удивляться, как из такого слабого организма мог исходить такой тяжёлый, громкий звук.

Ударили к вечерне 16 января. Почти бессознательно я оделась и подошла к мужу, говоря:

– Я поеду, попрошу отслужить молебен о его выздоровлении.

– Разве ты не видишь, что он умирает. Не езди: он кончится без тебя.

– Нет, - говорю, - я поеду: церковь близко.

Поехала. Вхожу в церковь. Навстречу мне идёт священник отец Стефан Никитин.

– Батюшка, - говорю ему, - у меня сын болен дифтеритом. Если не боитесь, то потрудитесь отслужить у нас молебен.

– Мы по обязанности напутствуем умирающих всюду и идём без страха, куда нас приглашают. Сейчас я к вам приеду.

Вернулась я домой. Хрип по-прежнему раздавался по всем комнатам. Личико совсем посинело у моего мальчика, глазки закатились. Я дотронулась до ножек: они были совсем холодны. Неизъяснимо больно сжалось сердце моё. Плакала ли я, не помню. Я так много плакала в эти печальные дни, что, кажется, поток слёз моих не прекращался. Зажгла лампадку и приготовила кое-что необходимое.

Приехал отец Стефан. Муж мой вышел к нему. Молебен начался. Я осторожно взяла на руки ребёнка вместе с периной и подушкой и вынесла в залу. Мне было слишком тяжело стоя держать его, и я опустилась в кресло.

Молебен продолжался. Отец Стефан взял святое Евангелие для чтения. Я с трудом встала с кресла. Тут свершилось непостижимое. Мальчик мой поднял голову и слушал Божественные слова. Отец Стефан кончил читать. Я приложилась; приложился и мальчик мой. Он обвил ручонкой мою шею и так дослушал молебен. Я боялась дышать. Отец Стефан поднял святой крест, осенил им ребёнка, его поцеловавшего, и сказал:

– Выздоравливай!

Я отнесла мальчика в постельку, положила его и пошла проводить батюшку. Когда отец Стефан уехал, я пошла опять в спальню, удивляясь, что не слышу обычного хрипа, надрывающего душу. Мальчик мой тихо спал. Я наклонилась к его ротику. Дыхание ровно выходило из губ. С умилением опустилась я на колени, благодаря милостивого Бога, а потом утомлённая уснула на полу около его постельки.

На другое утро, лишь ударили к заутрене, мальчик мой поднялся и чистым, звучным голосом сказал:

– Мама, что это я всё лежу? Мне надоело лежать!

Возможно ли описать, как радостно забилось моё сердце! Сейчас же поспел самовар, закипело молоко, и мальчик принял немного пищи. В 9 часов тихо вошёл в залу наш доктор, посмотрел в передний угол и, не видя там ожидаемого стола с холодным трупиком, окликнул меня. Я весёлым голосом отозвалась:

– Сейчас иду.

– Неужели лучше?
– удивлённо спросил доктор.

– Да, - ответила я, здороваясь с ним.
– Господь явил нам чудо!

– Да, только чудо могло исцелить вашего ребёнка.

18 февраля отец Стефан служил у нас благодарственный молебен. Мальчик мой, совершенно здоровый, усердно молился. По окончании молебна отец Стефан сказал мне:

– Следовало бы вам описать этот случай.

Я отвечала ему:

– Я постараюсь его описать спустя некоторое время.

С тех пор многое переменилось. Муж мой вышел в отставку. Мы переехали жить в другой город. Если когда строки эти придётся прочесть тем лицам, которые присутствовали при совершении в нашем доме чудесного исцеления, то они подтвердят справедливость всего сказанного. Искренне желаю, чтобы хоть одна мать, прочитавшая эти малые строки, в час скорби не впала в отчаяние, а сохранила веру в благость неведомых путей, которыми ведёт нас Провидение.

("Воскресный день" , 1901 г., №43)

Непонятая молитва

Мой отец с большим предубеждением относился к отцу Иоанну Кронштадтскому. Его чудеса и необыкновенную популярность объяснял гипнозом, темнотой окружающих его людей, кликушеством и т. п.

Жили мы в Москве, отец занимался адвокатурой. Мне в то время минуло четыре года, я был единственным сыном, и в честь отца назван Сергеем. Любили меня родители безумно.