Чтение онлайн

Все трое провели эту ночь без сна, настороже. На рассвете далекий вой приблизился, стал еще более зловещим, а потом вдруг смешался с другими звуками — с гортанным, страшным, громким ревом. Это ревел мо-ка. Взъерошенные, рыча, чунг и пома вскочили и кинулись к выходу из пещеры.

По равнине, открывавшейся перед их взглядами, сновали группы каких-то совсем незнакомых им животных. Издали они были похожи на ри-ми или хе-ни, но крупнее первых и меньше вторых. У одних шерсть была рыжая, у других серая, у третьих — бурая. Они окружили мо-ка и нападали на него со всех сторон. Поднявшись на дыбы, гортанно ревя, мо-ка поворачивался кругом и оборонялся мощными передними лапами. Несколько нападавших уже лежали вокруг него с распоротым брюхом, со сломанной шеей; но это не останавливало прочих, число которых все время увеличивалось. Они быстро наскакивали на него и быстро отпрядывали назад, чтобы снова напасть с еще более яростным, свирепым воем. На место погибших под его тяжелыми лапами появлялись другие.

Одно время чунг и пома даже не могли разглядеть мо-ка и новых зверей в отдельности — все они слились в большой клубок, который кипел и волновался, как клубок переплетенных тси-тси. А когда вся их масса распалась на отдельные кучки и разбежалась по равнине, чунги больше не увидели мо-ка. Его больше не было. Страшный мо-ка, огромный мохнатый мо-ка, был без остатка съеден этими свирепо воющими зверями. Это были ненасытные ла-и, чье появление совпало с появлением белых мягких пушинок, падавших с неба, и с еще более сильным похолоданием.

Острый голод чунга и помы притупился, ослабел, а потом и совсем исчез; они долго еще оставались у входа в пещеру, не смея отдалиться от нее. Ненасытные ла-и большими стаями сновали по всем направлениям, зловеще завывая, нападая на всякое встретившееся им животное и пожирая его раньше, чем оно успевало спастись. Сила и огромный рост мо-ка, удивительная быстрота и-вода не стоили ничего перед множеством этих новых зверей.

А однажды чунг и пома увидели еще более страшную, еще более зловещую картину.

Нападению ла-и подверглись двое чунгов, которые обгрызали побеги на кустах и копали землю в поисках корневищ и луковиц. Один из них успел взобраться на дерево и спастись от свирепых врагов. Другого чунга ла-и нагнали. Они окружили его со всех сторон, накинулись на него, и злосчастный чунг завертелся среди них, как волчок. С диким, полным ужаса ревом он невероятно быстро и ловко заработал передними лапами во все стороны: отшвыривал далеко от себя одного ла-и за другим, раздирал им пасти, свертывал шеи, ломал спины. Благодаря способности размахивать передними лапами во все стороны и хватать пальцами все, что попадается, он смог выстоять в этой борьбе дольше, чем мо-ка. Вокруг него валялось уже десятка два ла-и, раненых и убитых, с разодранными пастями, с переломанными шеями.

Но вместо того чтобы уменьшиться в числе и ослабить свое нападение, ла-и все больше умножались и все больше свирепели. Они набрасывались на окруженного чунга по нескольку сразу и кусали его, а он не мог отбивать их всех. И вскоре он был засыпан ими, а потом и вовсе исчез. Борьба закончилась победой ла-и. Ненасытно голодные хищники съели его еще живым, съели без остатка и всех раненых и убитых ла-и, а потом одни из них собрались стаями и умчались, а другие окружили дерево, на которое забрался второй чунг, подняли морды кверху и зловеще завыли. Позже к ним присоединилось еще много-много ла-и.

Забравшийся на дерево чунг просидел там два дня и две ночи, не переставая реветь, не переставая звать на помощь других чунгов, но напрасно. Маленькие, разбросанные группы чунгов не смели прийти ему на помощь. Приведенные в ужас ненасытностью ла-и, они даже лишились голоса и ударились в бегство. А ла-и продолжали без устали осаждать дерево и свирепо, зловеще выть. Одни из них убегали, другие прибегали, но дерево ни на минуту не оставалось без осады.

Наконец чунг на дереве замолк. Жажда, голод, холод, истощение уронили с дерева крупный, тяжелый плод; ненасытные ла-и подхватили его еще в воздухе и съели без остатка.

Чунг и пома увидели, что ничем не защищены от ла-и. В ужасе они представили себе, что ла-и смогут забраться в скалистые впадины и когда-нибудь ночью съедят их, а они не будут иметь силы и возможности отбить их нападение и не смогут спастись. Камень, который они употребляли уже сознательно для обороны от и-вода или мо-ка, теперь казался им уже недостаточным средством обороны, ибо они держали в передних лапах только по одному камню, а ла-и было много-много…

Эта новая, невиданная доселе угроза заставила маленькие рассеянные группы чунгов соединиться в более крупные. Теперь их интересовал не только вопрос о том, что есть, но и о том, чтобы не быть съеденными. Не столько сознательно, сколько инстинктом они понимали, что количеству ла-и нужно противопоставить свое количество.

К маленькой группе чунга и помы присоединились сначала еще один чунг и две помы, потом еще два чунга и две помы с детенышем. Они не могли сосчитать, сколько их стало, но сознавали, что много, и этого было довольно, чтобы успокоить их и внушить им чувство безопасности. Они двигались все вместе. Перед лицом общей опасности, в которой они находились постоянно, недостаток пищи редко становился причиной стычек, ибо ла-и продолжали бегать большими стаями, словно бешеные, и оглашать ночи своим зловещим, свирепым воем.

Однако для группы в десяток чунгов не всякая скалистая впадина могла служить убежищем. Они оказались вынужденными по вечерам забираться в некоторые из тех пещер, о которых уже знали как о наиболее пригодных для ночлега и о наиболее защищенных от ненасытных ла-и.

Выбор таких удобных и защищенных убежищ принадлежал чунгу и поме, так как опыт у них был богаче и они знали более верные способы защиты. Остальные чунги молча подчинялись их выбору. Все они инстинктивно понимали, что самое малое отдаление от любой группы представляет собою самую большую опасность. И все они инстинктивно подчинялись решениям самых смелых, самых сильных и самых опытных из них. А такими были именно чунг и пома.

Поэтому, когда однажды большая стая ла-и издали кинулась на них, чунг и пома, — вместо того чтобы искать спасения на ветвях попадающихся там и сям деревьев или ожидать ла-и на открытом месте, — помчались большими прыжками к крутому, скалистому склону, увлекая этим за собою и прочих чунгов. Когда они взобрались на склон достаточно высоко, у них вдруг вырвался гортанный рев, ранее подавленный. Но этот рев не был выражением ни беспамятного страха, ни безрассудной ярости: они словно хотели успокоить и подбодрить остальных чунгов, внушить им смелость и уверенность, подготовить их к предстоящей битве с ла-и.

И действительно, перепуганные, скулящие чунги остановились, столпились вокруг чунга и помы и сами стали угрожающе реветь.

Ла-и кинулись вверх по склону в таком множестве, что покрыли весь склон, который словно сам зашевелился и пополз кверху.

Те из чунгов, которые уже не раз прогоняли мо-ка, швыряя в него камнями, первыми начали сдвигать камни и скатывать их по склону навстречу ла-и. Остальные, поняв, что делают первые, тоже начали швырять камни и осыпать ими разинутые, непрерывно воющие пасти ла-и.