Чтение онлайн

— Ну, — сказал он, безразлично пожав плечами, как будто это ничего не значит. — Ты напоминаешь мне мою жену. Ничего не поделаешь.

— Какая она? — спросила я, когда мы спустились на лифте на уровень улицы.

Он бросил на меня косой взгляд.

— Она настоящая сука.

Я смеялась всю дорогу вниз.

В квартире было темно, когда я вышла из лифта после того, как Фрэнки высадил меня по дороге домой к жене и детям. В груди вспыхнуло разочарование, когда я не увидела Данте в гостиной или на кухне, где он обычно бывал поздно вечером. Во мне бурлила неугомонная энергия, которую я хотела удовлетворить с помощью наших шуточек, ощущая легкие прикосновения этих смертоносных рук к моему телу.

По правде говоря, я хотела поиграть, если не телом, то разумом, зная, как опасно было бы преодолеть последнее препятствие и лечь в постель с моим клиентом.

С доном мафии.

Я готовилась ко сну, чувствуя себя странно подавленной, когда умывала лицо и применяла семиступенчатый уход за кожей, когда массировала лосьоном свое тело и обязательно читала новости тридцать минут перед сном.

Меня не удивило, что я не могла уснуть.

Не с Данте, который засел в моем сознании, как заноза.

С тяжелым вздохом я сбросила маску с глаз, бросила беруши на тумбочку и выскользнула из постели. Решив, что ночная рюмка единственное решение от бессонницы, я двинулась по темным коридорам к черной лестнице и спустилась на кухню. Лишь слабый свет с улицы, проникающий через окна от пола до потолка, освещал мне путь в черно-серо-белом пространстве, но я справилась.

Я открывала холодильник, когда заметила слабый отблеск света в коридоре.

Мое сердце заколотилось от волнения, накопившегося в груди, и прежде, чем я успела обдумать свой порыв, я двинулась по коридору навстречу свету.

Он исходил из кабинета в конце коридора. Дверь была едва приоткрыта, но через щель в дереве я могла услышать все, что мне было нужно.

Слабый, рычащий стон.

Мое тело раскалилось добела, а затем стало ледяным, когда я поняла, что может происходить за этой дверью.

Данте трахал кого-то там?

Агония пронеслась сквозь меня, как торнадо, разрывая фундамент уверенности, который, как я обнаружила, невольно построила вокруг своих отношений с капо. Я моргнула, не веря, что он может быть с другой женщиной, когда казалось, что он так чудесно хочет видеть меня в своей постели.

Очевидно, я забыла о себе.

Я не была сиреной, как моя младшая сестра Жизель, способной очаровывать мужчин своей песней, заманивать их в свои глубины, даже если это означало гибель на скале.

Я не была сенсационной красавицей, как Козима, настолько сияющей внутри и снаружи, что даже слепой захотел бы ее.

Я была с двумя мужчинами, которые оба нашли во мне разочарование, даже если, в конце концов, они были разочарованием и для меня.

Почему такой мужчина, как Данте Сальваторе, с его грубым, осязаемым магнетизмом и почти животной энергией, захочет спать со мной?

Я даже не могла кончить.

Стыд прокладывал путь через каждый сантиметр моего тела, пока мне не пришлось сдержать себя или упасть на слабые колени. Я зацепилась за раму, но плечо задело дверь, открыв ее еще немного.

Достаточно, чтобы увидеть более четкие тени внутри.

У меня перехватило дыхание, циклон внутри меня рассыпался, как глаз бури.

Потому что Данте был внутри, он лежал совершенно голый в глубоком замшевом кресле перед книжными полками в углу кабинета, в стакане на столике запотевали остатки виски, а рядом стояла банка со смазкой, крышка которой все еще была открыта.

Но он был совершенно один.

И эти сильные руки, испещренные венами, о которых я слишком часто фантазировала, были обернуты вокруг его члена неприличной длины.

Он дрочил.

Я была потрясена его видом. Его большое тело раскинулось на кресле, мускулистые бедра широко раскинулись, чтобы вместить его руки, одна из которых сильно и медленно тянулась к его стволу. Его голова была запрокинута на спинку, шея скована напряжением, а красный от вина рот расслаблен от удовольствия. Вся эта золотисто-оливковая кожа блестела, как смазанная бронза, в слабом свете единственной лампы, освещавшей сцену. Волосы, покрывавшие его широкую, четко очерченную грудь и густую линию под пупком до подстриженного паха, были до смешного мужественными, подчеркивая его суровую мужественность, а также создавая восхитительный контраст его прекрасным резным формам.

Он был просто и необычайно изыскан.

Я не смогла бы оторвать от него глаз, даже если бы попыталась.

Когда он зашипел, глядя вниз, когда снова провел большими пальцами по своему стволу, и на головке его члена, как жемчужина, собралась бусинка спермы, я не смогла проглотить свой вздох.

В следующее мгновение его глаза метнулись к двери, его тело вздрогнуло, руки упали с паха.

Я хотела отступить, по крайней мере, посмотреть ему в глаза.

Но его новая поза выставила его эрекцию на всеобщее обозрение, и мой взгляд неумолимо тянулся туда.

Madonna Santa [84] , он был идеально сложен, его член представлял собой толстую, длинную мышцу, покрытую у основания сумрачной золотистой кожей, а головка была набухшей и насыщенно-фиолетовой, как итальянская слива. Он вздрогнул, извергая сперму, когда я рассматривала его.

Мой рот наполнился слюной.

Ошеломленная, растерянная, ужасно возбужденная, я снова подняла глаза на Данте.

Я не знала, что найду, как он отреагирует, но почему-то осознание того, что горело в этих угольно-темных глазах, не было тем, чего я ожидала.

Медленно, со знанием дела, он откинулся в кресле и снова широко раздвинул покрытые легким пушком бедра.

Я сглотнула, застыв под его взглядом, как олень перед волком.

Когда он снова обхватил ладонью свой набухший ствол, мы оба застонали: я легким звуком, а он гулким рыком. Мой взгляд двигался по его длине в такт его крепкой хватке, наблюдая, как он сжимает плоть крепко, почти с силой, каждый раз, когда проходит над головкой. Все эти напряженные мышцы сжимались и дергались, когда наслаждение проникало в него, когда оно вырывалось с шипением сквозь стиснутые зубы.

Он работал быстрее, невероятно сильно, вбивая в свой кулак длинные, жестокие удары.

Отдаленно я осознавала собственное возбуждение, мокрая влага просачивалась на подкладку шелковых шорт, ползла по внутренней стороне правого бедра. Но в тот момент, в этом вибрирующем, мягко освещенном желтым светом пространстве, между нами, ничто не имело значения, кроме удовольствия Данте.

Невозможно было не задаться вопросом, каков будет этот огромный член в моей маленькой руке с тонкими пальцами. Какова на вкус жидкость, непрерывно вытекающая из его головки, соленая, мускусная или сладкая. Смогу ли я заставить его дрожать и стонать так, как он смотрел, как я наблюдаю за тем, как он трахает себя. Если бы я могла поместить хотя бы половину этого широкого ствола в свой довольно нетренированный рот.