Чтение онлайн

Желание застряло в моем горле, не давая возможности произнести ни слова. Вместо этого я издала противоречивый стон.

Данте принял его за испуганное согласие и наклонил голову, накрывая своим горячим ртом мой клитор.

Моя голова откинулась назад на кожаное сиденье, когда жар его языка, скользящего по моей плоти, пронзил всю паховую область.

— Господи, — прошептала я, молясь и прося высшие силы простить меня за мои грехи.

Потому что это было грешно.

Скольжение языка Данте по шелку, влажная ткань, обеспечивающая восхитительное трение о мой чувствительный узелок, дыхание, то горячее, то холодное на плоти. Даже вид Данте, такого большого и широкого, зажатого между моих стройных бедер, его темная голова на фоне моей бледной плоти. Все это было слишком сладостно, чтобы выдержать.

Я зажмурила глаза, пытаясь сосредоточиться на красоте этого мужчины, а не на травмах моего прошлого.

— Lottatrice mia (пер. итал: «Мой боец»), — прошептал Данте между поцелуями. — Смотри, как я поклоняюсь этой красивой киске, мм? Я хочу, чтобы ты видела, как твой вкус возбуждает меня.

Я не могла нормально дышать и задыхалась, когда открыла глаза и посмотрела на Данте. Он встретился со мной взглядом, затем медленно провел языком по поясу моих трусиков и хмыкнул от моего вкуса.

— Сладкая и соленая, — сказал он мне, прежде чем зацепить пальцами шелковую полоску моих трусиков.

А затем он грубо сорвал их с моей кожи, ткань порвалась с тихим вздохом, который эхом вырвался из моего рта.

Он зарычал, глядя на меня, широко раскинувшуюся и обнаженную для него. Я подумала, что никогда еще он не выглядел таким зверем, готовым поглотить меня целиком.

— Для тебя никогда не было другого мужчины, — сказал он яростно, его глаза вспыхнули и наполнились первобытным владением. — Я единственный, кто может прикасаться к тебе таким образом, доставлять тебе такое удовольствие. Забудь о прошлом, Елена, потому что я единственный мужчина в твоем будущем.

Прежде чем я успела что-либо сказать, он благоговейно склонил голову, словно в молитве, и сомкнул свой рот над моим телом.

Я задохнулась, откинув голову назад. Наслаждение зародилось глубоко в моем нутре и оттуда распространилось по крови, согревая каждый сантиметр меня внутри и снаружи.

Инстинктивно мои руки нашли путь в его густые черные волосы и крепче прижали его к себе.

Он одобрительно застонал, проводя своим сильным языком между моих складок. Запретные звуки его влажного рта на моем все более мокром теле заставили меня краснеть, хотя и усилили удовольствие. Было почти невозможно испытывать прежний стыд, когда Данте так непринужденно наслаждался моим телом.

Его наглость была как ключ в замке, отгораживающий меня от собственного самоудовлетворения. Его большой палец играл у входа в мою киску, затем медленно погрузился внутрь и стал задевать ту самую точку, которая заставила меня увидеть звезды.

— Dio mio, Dante, — напевала я, пока моя голова трепетала от интенсивности ощущений, нарастающих в сердцевине. — О Боже, Данте, еще.

Он обхватил руками мои извивающиеся бедра, прижав мою попу к сиденью, а мою киску к его безжалостному рту.

— Кончи для меня, — приказал он грубо, его румяный рот был смазан моей влагой. — И Елена? Скажи мое имя, когда сделаешь это.

Я задрожала, когда он обхватил губами мой ноющий клитор и сильно всосал его, одновременно два его пальца прокладывали путь в мой тугую киску. Воздух не проходил в мои сжатые легкие, а кровь, казалось, кипела под кожей.

— Данте, — почти всхлипнула я, все еще напуганная ощущениями.

Мое лоно сжалось почти болезненно, а через несколько секунд я вскрикнула, когда все в моем теле напряглось, сжалось, как кулак, а затем быстро раскрылось.

— Данте, Данте, Данте, — взывала я к потолку самолета, пока мои пальцы запутались в его волосах, а киска сокращалась от его пальцев, клитор пульсировал на его языке.

— Вот так, — промурлыкал он, как воин-завоеватель, раскрывающий свои трофеи. Его пальцы нежно двигались внутри меня, выжимая каждую унцию удовольствия. — Посмотри, как ты вот так кончаешь мне в рот и на пальцы. Такая чертовски красивая и вся моя.

Пока я все еще пыталась перевести дух, Данте быстро расстегнул ремень и черные брюки, вытащив из боксерских трусов свой крепкий, покрытый венами член. Головка была набухшей и пурпурной, как слива, а когда он сильно и медленно провел по нему рукой, на кончике выступила жемчужина спермы. Я хотела сделать что-то с этим членом, что-то развратное и неправильное, например, провести по всему лицу теплой, твердой плотью, зарыться носом в короткие волоски у его основания, чтобы почувствовать запах его мужского мускуса, сосать кончик, пока он не наградит меня еще большим количеством соленого сока.

Но Данте не дал мне времени поддаться этим низменным желаниям, и какая-то часть меня была рада этому. Я не чувствовала себя полностью готовой к таким желаниям, даже с ним.

Однако наблюдать за тем, как он ведет себя подобным образом, было совсем другой историей.

Я застонала, когда он встал и грубо задрал мой топ до шеи, обнажив грудь.

— Держи это здесь.

Я беспрекословно подчинилась.

Он поднял одну ногу на подлокотник моего кресла, в результате чего его большое тело нависло над моим, а его толстый член уперся в мою обнаженную грудь. Это должно было быть унизительно, но мне нравилась динамика этого большого мужчины, прижимающего меня к креслу угрозой своей формы. Потому что он никогда не причинит мне вреда. Никогда не унизит. Он был так возбужден моим оргазмом, что не мог сдерживать свои развратные порывы.

Сейчас передо мной был не Данте Сальваторе, образованный, утонченный сын герцога.

Это был мафиози. Дон. Дьявол Нью-Йорка.

Он использовал вид моего вялого, сексуально возбужденного тела, возбуждая себя.

От прилива энергии, который зажегся во мне, у меня закружилась голова.

— Видишь, что ты делаешь со мной? — требовал он измученным войной голосом, почти злобно сжимая в кулаке свой член и дразнясь в нескольких сантиметрах от моего лица. Я была заворожена видом его головки, которая влажно двигалась в его хватке и выходила из нее. — Только с тобой, Елена. Только с тобой мне хочется трахать тебя, отмечать тебя, владеть тобой своим телом и своей спермой. Я собираюсь разрисовать тебя этим прямо сейчас, чтобы ты знала, что ты моя. Моя, чтобы трахать. Моя, чтобы лелеять. Моя, чтобы любить.

— Да, — шипела я, слизывая слюну, которая скапливалась в уголках рта, когда я смотрела, как его рельефный пресс сокращается и дергается от силы его удовольствия. — Когда я наблюдала за тобой той ночью в офисе, и ты так сильно кончил на себя... я хотела быть той, на кого ты кончал.

Данте зарычал, подавшись вперед настолько, чтобы положить свободную руку на мое горло, прижав меня неподвижно, чтобы он мог излиться прямо над моей набухшей грудью. Мы оба задыхались, не сводя глаз с этого члена, по стволу которого текла сперма.