Чтение онлайн

— А, ерунда все это. Эльмирк, может, ты того?

— Думаешь, беременна? Нет. Пока нет.

— Тогда танцуй, танцуй и займет наш институт какое-нибудь призовое место!

Мы созданы из того, что и сны…

И сном все завершится. Шекспир.

— «Буря» Шекспира. Моя дипломная роль. Роль Ариэля… Ари-эля… Эля… слышите эхо? Или его слышу только я?

— Эля, там все сложно.

— Я чувствую.

— Буря всегда несет разрушение. А здесь она, наоборот, все расставляет на свои места, упорядочивает нарушенный мир. Парадокс. Да? Она помогает раскрыть зло и наказывает его. Добро благодаря ей торжествует! И все же есть здесь что-то неотвратимое и пугающее своей тайной. Ариэль…

— У Проспера корыстные цели? Ведь он хочет выдать дочь за сына короля? — Нет, не совсем… Корысть — это когда в ущерб другим, а здесь все наоборот.

Тут требование сердца освободиться от обиды путем восстановления справедливости. И является Ариэль — дух, вызывающий смятение в природе. Буря-средство, Ариэль его проводник.

Мудрый Просперо. Его воля и любовь к дочери решают все. Сильное желание превращает Просперо в волшебника. Реально, да? Фантастика, да?

Ты — Ариэль, собирающий росу с Бермудских островов, готовый сделать все, что скажет Просперо:

«…Плыть по волнам, иль ринуться в огонь,

Иль на кудрявом облаке помчаться!..»

— Мне кажется, Пал Романыч, у него в словах сожаление об оставшихся целыми и невредимыми людях после кораблекрушения. У него в глазах должны сверкать демоны. Это как на охоте, когда просыпается жажда разгула.

— Ариэль — дух. Он непредсказуем. Демоны тоже духи… Давай почитаем. Я тебе буду подавать реплики Просперо.

Просперо.

Так, Ариэль!

Ты порученье выполнил отлично.

Но дело есть еще. Который час?

Ариэль.

Уже за полдень.

Просперо.

Два часа, не меньше.

А до шести должны мы все успеть.

Ариэль.

Ты шлешь меня на новые труды? Позволь же, господин, тогда напомнить: Ведь ты мне обещал…

Просперо.

Как? Недовольство? Чего ты хочешь от меня?

Ариэль.

Свободы!.. Шекспир.

— Ариэль. Я прилетел из стихии. Я — дитя стихии, — взлетели Элины руки. Сквозная. Прозрачная легкость и вдруг вихрь! Он подхватывает ее фигурку отрока с длинными ногами. Трепетные раскрылья ноздрей, и глаза, в которых таится жажда бури…

— Теперь ты сделал все. Крылатый дух, вернись к стихиям.

— Я свободен?

— Да…

— Я из стихии, к стихиям и умчусь… Вот моя прощальная песенка:

«Что там бури и ненастье,

Береги любовь!

И потерянное счастье

Обретешь ты вновь…»

— Эту песенку я придумала сама. Я не буду ее петь вслух. Я буду под ее мелодию двигаться.

«Тень и свет. Когда уходит день, на его смену приходит ночь. Такой заведенный порядок Я жду письма, а на улице уже вовсю зима. Мне неуютно. Часто болит голова. И уже трудно это скрывать от мамы. Сегодня шла по лестнице вместе с больной соседкой. Стыдно, но я не смогла помочь ей нести сумку. Меня не послушались руки».

Все время теперь хочется спать. Нет желания двинуть рукой или ногой. Петька рядом обводит карандашом свою ладошку.

— Смотри-ка, хорошо получилось! Теперь иди спать.

Ребенок послушно складывает карандаши и идет к кроватке. А за окнами опять ночь…

— Мама, как ни странно, но я не могу запомнить текст. Он нужен к зачету.

— А я тебе помогу. Буду тебе его читать, а ты повторяй, так и запомнишь, Эльмирочка, когда же мы в больницу, а? Ведь анализы же надо все сдать.

— Вот от Юры получу письмо, съезжу на Новый год с Петей к нему, приеду, сдам зимнюю сессию и вот тогда уж пойду в больницу.

— Но, Эльмира…

— Мам, я так решила. Все. Может, к тому времени все и пройдет.

— Хорошо бы…

Лилия Федоровна читает текст, а мысли Эльмиры далеко-далеко…

«Мгновение… Что мы чувствуем в данный момент? Ощущаем ли пульс вселенной? Что происходит в этой огромной бесконечности? Прямо сейчас, сию минуту? Где-то на земле разбиваются сердца и одновременно, может быть, совсем рядом вспыхивает любовь. Где-то гибнут люди, страдают от физической боли, а где-то двое испытывают великое счастье от обладания друг другом.

И все это в один короткий миг… Муха проснулась между оконными рамами. Ошалело забилась, бедная. О чем она? О чем ее вселенная?

— Мам, я устала. Пойду лягу.

На кухне тихо переговариваются Евгения Петровна и Лилия Федоровна. — Что-то с Эльмирочкой не ладно. Меня пугает ее здоровье. Такое впечатление, что она засыпает, как бабочка-однодневка. В ней погас огонек. — Не волнуйтесь, Лилечка, у молодых это бывает. Сонливость, депрессия.

Возможно, какой-то перелом в возрасте. Надо, конечно, показаться врачу.

— Да никак не хочет. Теперь подолгу лежит в ванне. Говорит, что так ей легче. Часто там и засыпает. А вчера, когда я ее будила утром на занятия, она села на кровати и сказала: «Вот возьму и умру, чтоб оставили меня в покое!»

— Ну, это так… Для красного словца. По молодости.

«После читки сцен в институте у меня опять все задвоилось в глазах. Господи.

Вспомнился четко мой сон про поминки. Озноб пробежал по спине. Ой, только не надо ни о чем таком думать. Не надо! Все, все…

По радио дикторша рассказывает содержание оперы «Аида». Радамес, вернувшийся с похода под звуки победных фанфар протягивает руки своей Аиде:

— Ты упоенье. Ты позабудешь беды и горечь разлуки. Царица — ты радость сердца.

Какие красивые слова! Мне иногда нравится такой высокопарный тон. И я бы тоже проникла в подземелье к любимому, чтоб с ним умереть.

Надо учить текст. Я его плохо запоминаю. А предметы все чаще и чаще стали дразнить, они раздваиваются в моих глазах. Какой пессимизм. Ай-яй-яй! Просто нет Юрки рядом. Это потому что я без него? Никто мне не ответит на этот вопрос. Никто…

Письмо. Оно скоро придет, и хлынут в мир потоки света, и в них необыкновенные, на длинных стеблях, цветы. Опять прольется дождь, и заиграют рябые, в оспинах пузырей, лужи.

А пока уже зима. Заиндевела крыша на нашем доме и разрисованная нами с Танькой труба. И звенят, звенят тоненькие антенны…» Что-то разбилось в большой комнате.

— Петь, а? Вот я так и знала! Разве играют в футбол дома? Сколько можно говорить одно и то же.