Чтение онлайн

Костя. Что вот чувствуешь при мыслях о нём?

Он тёплый. Заботливый. С чувством юмора. Умный и целеустремлённый. С ним чувствую себя защищённой, крепко стоящей на ногах. И он симпатичный.

Похоже на Егора, да?

Не совсем. Егор – это зыбучий песок. Ты думаешь, что сблизилась с ним, а он тебя просто поглощает и раздавит в конце, не даст дышать, заполнит твой рот, твоё горло, твои лёгкие, твои внутренности и выживет мозг из черепной коробки. Ты умрёшь с улыбкой на губах, радуясь повиновению и подчинению ему. Да, так было раньше, пока я не стала разговаривать об этом с Ярославом. Не знаю, кто сыграл большую роль в том, что я смогла охладить свой пыл по отношению к практиканту. Да уж, он уже не практикант, хах. Разговоры с Ярославом или встреча с Леной – и то, и другое сильно повлияли на меня, и это взаимосвязано. О Лене ещё Аня рассказывала, но суть не в том. Благодаря кому-то из них я сейчас нахожусь на том уровне отношений, до которого раньше и мысли не могла предположить, что дойду. Не скажу, что это гармоничные отношения, именно те, которых я желала. Нет, но очень похожее.

Да, особенно твоя вчерашняя истерика.

Даже в моей собственной голове не было места состраданию. Сплошные подколы, сарказм и ирония. Будто Егор сидит в голове и ухмыляется, как воришка.

Но это правда. Если бы я не воспринимала весь мир через призму сомнений и критики, через юмор и амбиции, через сарказм и иронию, в частности, то я бы сошла с ума. Нельзя быть умной и любящей всех людей вокруг. Это не инфантильность – это крайняя степень перед потерей здравого смысла. И да, я только что похвалила себя, ага.

– Я слышу, как работает твоя голова, - Пашка пробубнил сквозь сон, продирая по очереди глаза и натягивая на лицо ухмылку. – Не голова, а пчелиный улей.

– У меня голова хотя бы только в состоянии бодрствования работает, а у апостола Петра – и ночью, - я кивнула на него и усмехнулась. Петька что-то морщился, как-то неуютно ему было. Ещё бы, спать с братом, когда вам обоим уже по двадцатке есть.

– Что правда, то правда, - Пашка привстал и сел в постели, почёсывая затылок и заглаживая волосы. – Все спят ещё?

– Да. Тишина в нашем доме с этими родственничками нам может только сниться. В прямом смысле, - я улыбнулась и продолжила читать статью в интернете.

– А кто тебя вчера подвозил? – я замерла. Внутри, вместе с сердцем, всё вдруг резко ухнуло вниз с характерным звуком тупого удара.

Ещё один человек, который подозревает меня. Отлично. Шедеврально. Просто восхитительно.

– Практикант, - я не хотела врать, ведь вместе с Пашкой кто-то ещё мог увидеть меня. Окон, выходящих во двор, с кухни, гостиной и спальни близнецов хватало.

– Это по истории который? – он уточнил, всё ещё легко глядя на меня. Не похоже, чтобы он сейчас допрашивал и вряд ли он что-то неподобающее видел. Мы же ничего не делали такого, чтобы меня в этом упрекнуть. После моего кивка продолжил: - Это не моё дело, но, Кать, ты смотри там, осторожнее.

– Ты прав, Паш, это не твоё дело, - я старалась говорить, как можно мягче, но проницательности моему братцу не занимать.

– Я подозревал, что ты что-то скрываешь, - он не смеялся и не показывал всем своим видом «ага, попалась!», но как раз это спокойствие его меня и напрягало. Нет, активная реакция, якобы прищучил меня за хвост, тоже напрягала, но она больше раздражала. А это спокойствие именно держало в лёгком страхе и в серьёзном напряжении. – Не хочешь ничего рассказать?

– Паш, я контролирую ситуацию, - я подняла на него взгляд и утвердительно кивнула с вполне ободряющим лицом.

– Последний раз, когда ты контролировала ситуацию, ты впала в жуткую депрессию, и я даже заговорить с тобой боялся об этом.

Он сказал это вслух, якобы мимоходом, но специально, чтобы я услышала. И я услышала. Даже поняла, о чём он. Из-за Егора мне не единожды приходилось быть вне себя от злости, ярости, разочарования или обиды. Так что не важно, что помнил Пашка, что именно, потому что он прав при любом раскладе.

– Я буду стараться, чтобы этого впредь не повторилось, - я улыбнулась, - и спасибо, что заботишься.

– Я твой брат, Кать. И надеюсь, что этого действительно больше не повторится, - он спустил ноги на пол, натянул шорты и покинул комнату, а я надеялась, что этот разговор так и останется между нами.

Поглядывая искоса на Петьку, в моей голове рождались мысли, что он мог что-то слышать. Или Варька за стеной с Олей. Или ещё кто-то. Говорить о Егоре в доме было слишком опасно, но так приятно. Потому что это немножечко, но мой Егор. Это меня он целует. Это за мной он идёт. Это меня он провожает и подвозит домой. Это меня он одевает. Это меня он делает счастливой, и я ему очень благодарна.

Сегодня предстояло зайти к Кравец и забрать спрятанные подарки. Как только дом начал повышать свою громкость и набирать обороты просыпающихся голов, я тут же известила Ксеню, что подойду, едва она проснётся. К моему удивлению, она не спала, как сказала, давно. Поэтому я, натянув быстро джинсы со свитером, запихнув в рот бутерброд, который мама готовила для завтрака, умчалась нахрен из этого галдящего курятника. И вовремя, потому что Оле-старшей стало скучно, и она захотела погулять. А лучшей компании, кроме близкой по возрасту Катерины, не существовало. Какая жалость, Оль, что у меня дела.

Ага, какая жалость.

На улице было несколько противно. Выпавший вчера снег, который так напоминал о словах Егора, не просто таял – он расплывался. Нет, дело не в отступивших к Новому году морозах. Пошёл дождь. Такой серьёзный, противный дождь, пока я собиралась. И как-то в домашнем шуме даже не услышала этого ливня. Не возвращаться же домой за зонтиком. Тем более, там ветер, а у меня есть капюшон. Вызов принят.

Короткими перебежками я таки-добралась до дома Ксени, который был и без того близко. Успела ли я намокнуть? О да, ещё как. Ливень усиливался, и мне только оставалось уповать, что подарочная упаковка в пакетах не разлезется от возможных попаданий этих громадных капель внутрь.

Меня встретила мама Ксени, сразу предложив позавтракать. С учётом блуждающего по моему желудку единственного бутерброда с сыром это предложение оказалось весьма заманчивым. Кравец утащила меня к себе в комнату, как только мы закончили трапезу и допили чай. Под предлогом ливня, кстати, ни она, ни её мама выпускать на улицу меня не хотели. Похоже, я здесь задержусь дольше, чем предполагала.

– Я вижу, что тебе не терпится мне что-то рассказать, - с лёгкой ухмылкой я сообщила Кравец, присаживаясь на диван.

– Костя будет с нами праздновать, - улыбка вяло спала с моих губ. Благо, что Ксеня, счастливая, не заметила этого жеста. Что-то мне подсказывало, что я не должна об этом знать, потому что мне это совсем не нравится. – Его мама тоже хочет придти и познакомиться с моей.

Похоже на смотрины, правда? На современный лад.

– А потом мы пойдём гулять, - да ты просто сияешь от счастья, деточка. Мне надо было с собой очки захватить. Для сварки которые. – Хочешь с нами?

– Не то, чтобы я не хотела, - замялась я, даже не раздумывая над ответом, - но чувствовать себя третьей лишней на свидании совершенно не хочется.