Чтение онлайн

За весь день, кроме обсуждения телевизионных программ и ошибок, Пашка спросил только одно:

– Ты как?
– совершенно непритязательно.

И услышал в ответ: «Могло быть и хуже без твоей заботы». Выдохнул, улыбнулся и даже не смотрел на меня. Он не смущал и не хотел как-то давить. Я бесконечно ему благодарна. Не знаю, как отблагодарить даже. Хотелось бы мне что-то сделать для него, но это Пашка – он умный, классный и невероятно понятливый. Ему не надо объяснять, а если не объяснишь – свой нос не будет совать. Ему хочется рассказывать какие-то вещи. Ему хочется доверять. Потому что это Пашка.

Сегодня Варька тоже шла гулять со своими однокурсниками, чем немало удивила нас с братьями. Она? Варя? Варя и гулять? Гулять два дня подряд? В тёмное время суток? Когда солнце зашло? Мы немало позабавились такими вопросами, правда, между собой. Варька бы обиделась ещё – она может.

Но и родители собирались прогуляться. Мама захотела пройтись, а Вишневские – встретиться с дочерью и сыном. Олька увязалась за ними. Выходило, что я, Пашка и Петька останемся втроём. Быть какому-то сражению. Или в приставку бы поиграли. Но точно – никакого просмотра телевизора. Тошнит уже.

– Может, и мы пройдёмся? Подышим воздухом, - Паша смотрел на меня открытым взглядом. Никаких умыслов. Никаких расспросов.

– Я хочу побыть дома, устала очень за ночь, - он понял. И не обижался. Улыбнулся только, потрепал меня по волосам. И хитро посмотрел.

Чую, быть беде.

– Мелкая, хочешь, мы с Петькой уйдём, если тебе нужно побыть со своими мыслями? – он сжал меня в объятьях и щекотал, пока не произнёс этой фразы.

Только он может так сглаживать повисшую неловкость. Снова защекотал. А я не могла думать. Он специально не оставлял времени для хороших мыслей – не время быть паинькой, отличной сестрой. Уделить время себе. Пашка намекал на это. И ждал того ответа, о котором я не задумаюсь, потому что он самый верный.

– Нет, - сквозь истерический смех с трудом произнесла и скрючилась в бублик, прижимая руки к рёбрам, чтобы этот засранец не достал до них. – Не хочу оставаться одна.

– Как хочешь, - он ухмыльнулся, - тогда берегись.

Мы дрались. Подушками. Игрушками, которые Петька стырил из моей комнаты. Потом прыгали. По дивану и креслам.

– Пол – это лава, идиот, - голос Пашки разнёсся по квартире и залился смехом. – Ты сварился!

– Ты следующий, дорогой братец, - я неподдельно ухмыльнулась. Криво. Хитро. Со злым умыслом.

– Не вздумай меня сбросить, оторва!

Мы валялись на полу все втроём. Словно в старые добрые времена. Правда, не здесь, а в нашей прежней квартире. Но нам всё так же весело втроём. А я всё такая же, как выразился Пашка, хитрая жопа. И оторва.

– Давайте умотаем на дачу к дедушке? – предложение Пашки казалось настолько диким, но настолько уместным, что я только воодушевилась им.

– Мама хотела поехать туда перед Новым годом, но слишком уж много проблем было с утренниками для детей, - я присела на полу, поджав к себе колени и обняв их.

– Нет, без родителей, - а теперь предложение Паши стало выглядеть абсурдным. – Сами уберемся там – пусть родители отдыхают тут и гуляют с Вишневскими.

– А как же ваши одногруппники? – я смотрела на близнецов, но не видела в глазах ни одного, ни второго никаких сомнений. Похоже, они обсудили это до того, как предложить мне.

– Мы уже виделись с ними. Переживут. Нам ещё три с половиной года с ними учиться и встречать, как минимум, три Новых года, - Пашка с огромным энтузиазмом смотрел на меня. Будь он собакой, вилял бы хвостом, как умалишённый.

– Поехали, Кать, - Петька тоже выглядел довольным. – Без Вари.

– Почему без неё? – как это они бросают свою сестру? Не понимаю.

– А ты не заметила вчера? – Петька с удивлением смотрел на меня. – Наша Варя загуляла с аспирантами. В компании вчера были. Или ты думаешь, что она пошла с одногруппниками тусить? Они же её не выносят – она затычка в каждой бочке, как и ты.

– Это наша семейная отличительная черта, - Пашка хлопнул брата по плечу, и оба, довольные, засмеялись. Заразительно засмеялись.

– Хватит, оболтусы, - я ударила обоих слегка ладонями и тоже стала смеяться. – У меня уже кубики пресса проступили! Поехали. Только скажем родителям.

– Вот ты сейчас ничем от Вари не отличаешься, - Пашка привстал. И правильно. За такие слова я собиралась его, как следует, поколотить.

Он дёрнулся снова и увернулся от первого удара.

– Беги, гадёныш, - он закрыл дверь моей же комнаты с другой стороны. – Тебе не скрыться там надолго от меня!

В кои-то веки наш дом наполнен смехом. И от головы отлегли тяжёлые мысли о моём собственном настоящем. О том, каким я его сделала. О том, как я его усложнила.

А усложнила ли? Может, наоборот?

У меня хватало причин задуматься над людьми, окружающими меня. И времени – тоже. На даче я смогу, как следует, пораскинуть мозгами. В кабинете дедушки, который постепенно осваивался отцом, в голову приходили очень умные мысли. Одна из которых – решить, какое же будущее я выбираю. К психологу так и не сходила тогда, к отцу Лары. А потом – забыла. Но теперь в моих кругах есть психотерапевт. Интересно, а может ли Ярослав помочь мне с тестами по профессиональной ориентации? Он знает меня лучше, чем любой другой психолог, который увидит впервые. Да и Ярославу я доверяю.

Телефон, который брать со вчерашних действий на площади не хотела, сейчас преспокойно лежал на столе. Выкинутый, словно прокажённый, едва я переступила порог собственной комнаты. Он не разлетелся на куски только потому, что запустила его в диван. И не отлетел никуда, а остался лежать там, загнанный в угол диванных подушек и подлокотника.

Пропущенные от Оли, Ярослава, Кравец и Леонова и несколько незнакомых номеров. Егора среди них не было.

А с чего бы ему звонить тебе? Ты ведь сама поставила точку.

Да, действительно.

Я набрала Ярослава. Говорить с кем-то ещё – означает отвечать за свои поступки, пытаться объяснить или хоть как-то оправдать. Но я не хотела. Очередной лжи выносить не хочу. От этой с трудом избавиться могу. Новой – не выдержу.

– Катя, - Ярослав спокоен и не нагнетает атмосферу, - ты в порядке?

– Да, - на душе становилось всё тяжелее. Надо было вчера ему позвонить, убедить, что всё хорошо. – Не переживай.

– Трудно не переживать, - слышу, как слова ему тоже давались нелегко. Тщательно подбирал. Дилемма психотерапевта и друга. Не могу слушать его скрежет зубов и мыслей. Мучительно. Я не могу его мучить. Не могу видеть, как он страдает. Не позволяет помочь ему с другими своими проблемами, а я ещё и новых добавляю.