Чтение онлайн

Чэнь стал прохаживаться по тинцзыцзянь, хотя для этого было не так уж и много места. Он хотел собраться с мыслями.

Для Инь было не просто творить здесь. Здесь вообще все было не просто, по той причине, что люди то и дело спускались и поднимались по лестнице, отовсюду исходил шум, а воздух был наполнен различными запахами. Вот и сейчас с кухни шел неприятный резкий запах от соленой рыбы, скворчащей на сковородке. Он поморщился.

Чэнь подошел к окну и осторожно облокотился на подоконник, с которого облезла почти вся краска.

Единственным преимуществом для писателя в этой комнате было окно, расположенное ниже второго, но выше первого этажа, почти на уровне глаз, из которого открывался вид на всю суматоху и толкотню переулка, такого близкого и одновременно далекого.

Несмотря на холодную погоду, в переулке было несколько жителей. Они перекатывали в руке шарики [10] , разговаривали и между делом ели, обмениваясь тонкими кусочками жареной свинины и свежеприготовленной рыбы. Чэнь не мог понять, был ли это поздний завтрак или ранний обед. Мимо них то и дело сновали продавцы, предлагая различный товар, развешанный на жердях, которые они несли на плечах. Прошел пожилой мужчина с уткой в руках. Чэнь увидел, как он остановился, чтобы напоить ее из лужи, а потом быстро засеменил, исчезнув, как облако. Возможно, перед глазами старика предстала картина приготовленной утки политой маслом и обсыпанной семенами кунжута Он крепко схватил за горло беспомощную птицу, при этом его лицо выражало полное удовлетворение. Может, это мистер Жэнь, экономный гурман? Старший следователь Чэнь только потом вспомнил, как мистер Жэнь говорил ему, что почти не готовит дома.

Чэнь еще раз взглянул на крутой изгиб переулка, на угол, где сейчас на бамбуковом стульчике сидела Креветочница, с теми же пятнами на одежде, с тем же большим тазом возле ног, наполненным сверкающей рыбной чешуей. Наверное, она договорилась с еще одним продуктовым магазином.

Когда он спускался по лестнице к черному входу, он обратил внимание на почти скрытое от глаз пространство под лестницей.

В шикумэне любая неиспользуемая площадь была на вес золота. Поскольку не нашлось семейства, претендовавшего на место под лестницей, здесь устроили что-то вроде кладовки, куда сносили ненужные вещи, хотя, по мнению некоторых, они имели некоторую ценность: сломанный велосипед семейства Ли, трехногий ротанговый стул Чжанов, труба печи Хуанов. Чэня заинтересовало то что это место было закрыто чем-то вроде занавеса из какой-то тяжелой материи, возможно бывшим дорогим гобеленом, который за давностью лет и под воздействием дыма от угольных печей потускнел.

Занавес мистически шевелился. Как только Чэнь сделал шаг в том направлении, из-за занавеса вынырнули два мальчугана. Они, наверное, играли там в прятки. Увидев Чэня, они убежали, смеясь и пронзительно визжа. Чэнь отодвинул полотно; место было завалено грязным, вышедшим из строя хламом.

За ним сразу же протиснулся мужчина средних лет и взял стоящую у лестницы сумку с углем.

– Извините, время обедать, – промямлил он, бросая в ковш куски угля.

Взглянув на часы, Чэнь понял, что провел здесь почти три часа и не нашел для следствия ничего стоящего. Возможно, он получил общие представления для своего перевода, но никаких реальных идей для «Нового Мира» у него не возникло.

Он ушел из шикумэня обходными путями, а затем вернулся к основному переулку, в котором пульсировала жизнь, как говорил ему Почтенный Лян. Чэнь увидел женщину среднего возраста, моющую горшок из красного дерева. Другая женщина быстрыми шагами шла из магазина с полной корзиной съестного. Еще одна женщина разделывала крупного карпа, разложив рыбину на ровном месте в переулке. Она соскабливала чешую и между делом сплетничала.

Продвигаясь по переулку и вновь свернув за угол, он увидел седого мужчину, играющего в шашки го на доске, разложенной на табуретке. Черные фишки в одной руке, белые – в другой. Он с таким видом изучал комбинацию на доске, будто бы принимал участие в национальном турнире. Чэнь тоже любил играть в го, но никогда не пытался играть сам с собой.

– Привет, – сказал он, оказавшись около табуретки. – Почему вы играете в одиночку?

– Вы когда-нибудь читали «Искусство войны»? [11] – спросил старик, не поднимая головы. – «Познай своего врага, как знаешь самого себя», и ты будешь выигрывать все время.

– Да, читал. Вам нужно знать, почему ваш противник сделал такой ход. Вы должны попытаться понять вашего противника.

– По-моему, как бы ни стояли черные фишки, лучшее, что я могу сделать, – это попытаться понять, когда противник их поставил. Но этого недостаточно. Надо знать приемы вашего соперника, чтобы вам не приходилось о них думать, как если бы вы прочитали его мысли и стали им.

– Понятно. Спасибо вам, дядюшка. Это убедительно, – искренне сказал Чэнь. Ему показалось, что разговор был совсем не об игре. – Я применю ваши знания на практике, и не только в игре го, – добавил он.

– Молодой человек, не воспринимайте меня всерьез. Когда играешь во что-либо, то хочешь только выиграть, – произнес старик. – Когда ты весь в игре, считается каждая фишка, имеет значение каждый ход. Ты счастлив, когда выигрываешь, и печален, когда проигрываешь, уходишь с деньгами или отдаешь последнее. Все это иллюзия. Только после игры приходит осознание, что это была всего лишь игра. Согласно буддийским писаниям, все в земном мире – иллюзия.

– Точно. Вы изложили все верно.

Чэнь решил вернуться домой. Он не мог позволить себе потратить на переулок целый день. Разговор о го стоил ему еще десять минут. На столе лежал незаконченный перевод, но он все еще думал о расследовании, по крайней мере, на пути домой, после разговора с игроком. Старик просветил его так, как будто помог Чжан Ляну [12] две тысячи лет тому назад в эпоху династии Тан.

Выходя из переулка, он обернулся, чтобы еще раз взглянуть на здание, где Инь провела последние годы своей жизни после смерти Яна. В голове промелькнули строки:

Эти строки Су Дунпо о куртизанке, которая заперлась в башне после смерти ее возлюбленного. И хотя тинцзыцзянь нельзя было сравнивать с романтической башней, но Инь также заперла себя.

Чэнь решил заниматься расследованием по мере своих возможностей. Он попытался встать на позицию правительства, но все еще не мог понять, что можно было получить от убийства Инь. За последние годы партийные власти изменили свое отношение к диссидентам. Иностранные вложения неотъемлемая часть китайской экономической реформы, напрямую зависели от взглядов нового более совершенного правительства. Не было смысла убивать такую персону, как Инь. Потом, она не была человеком, борющимся за свободу и демократию под красными транспарантами на площади Тяньаньмэнь [13] .

Потом он попытался представить, что об Инь думали соседи. Инь была бедной, об этом знали все. Кто-то отчаянно нуждался в деньгах, например Цай, который мог выбрать себе другой объект, того же мистера Жэня, также одинокого и также выходящего из дому по утрам. Кроме того, в здешних местах никто не будет хранить у себя много наличных.

Предположим, что кто-то украл сберкнижку Инь и пытался забрать деньги из банка, тогда это было бы слишком рискованно. Банки в городе открываются после девяти, а к этому времени Инь давно бы уже обнаружила пропажу и сообщила властям. Поэтому это не было похоже на спланированное ограбление.