Чтение онлайн

— Я принимаю противозачаточные.

Бэррон колеблется по вполне понятным причинам. Его челюсть сжимается, глаза дикие. Он не двигается.

— Кейси…

Конечно. С какой радости я вообще решила, что это подходящий вариант в его нынешней ситуации.

— Верно. Это было глупо с моей стороны. Думаешь, поблизости есть заправка? — спрашиваю я, думая, что мы все еще можем заняться сексом, если найдем заправку.

Бэррон качает головой, лаская ладонями мою грудь, и снова приподнимает бедра, когда я перестаю двигаться.

— Все уже закрыты.

Меня сразу пронизывает разочарование. Мы пялимся друг на друга, все еще покачивая бедрами, не в силах остановиться.

— Х*р с ним, — стонет Бэррон, отчаянно стягивая куртку с моих плеч. — Я вытащу. — Не дожидаясь, пока я сниму куртку, он также пытается снять с меня рубашку. Догоняю им заданный темп, скидывая куртку, а затем рубашку. Бюстгальтер следующий, и когда я голая по пояс, он наклоняется вперед, стягивая свою куртку, и разглядывает пирсинг на моих сосках. — Охренеть, это чертовски горячо.

Я улыбаюсь.

— Это не единственный мой пирсинг. Я была бунтаркой в подростковом возрасте.

Ему требуется лишь секунда, чтобы лизнуть мою правую грудь и втянуть кольцо в соске в свой рот. Я снова стону, когда Бэррон дергает его, мой желудок сжимается, и острый взрыв удовольствия стреляет прямо в мой сгорающий от желания клитор. От пальцев ног до корней волос потребность пульсирует внутри меня. Мое сердце колотится о ребра, мои ладони касаются сиденья позади него, я качаюсь бедрами взад-вперед на его члене, который отчаянно хочу почувствовать внутри себя.

— Хочу увидеть их все, — требует Бэррон после того, как его рубашка летит на груду одежды рядом с нами, прижимая меня к себе и крепко целуя. — Я не мог перестать думать о тебе, — признается он, издавая утробный звук и снова приподнимая бедра.

— Тогда снимай свои чертовы штаны, — рычу я, рассоединяя наши рты, пытаясь снять свои, но в то же время, не желая переставать целовать его.

Рот Бэррона перемещается на мою шею, его дыхание учащенное и жадное. Прежде чем я успеваю полностью раздеться, он засовывает руку в мои трусики и нащупывает мой другой пирсинг.

— Бл*дь, это так горячо. — Он стонет и быстро вытягивает руку. — Как бы мне ни хотелось уделить ему должное внимание, но я должен быть внутри тебя.

Приподнимаюсь и двигаюсь в сторону, чтобы снять джинсы, в то время как Бэррон опускает свои ниже колен.

В этот момент я вижу его в первый раз. Забудьте о Калифорнии. Я никогда не захочу покинуть юг. Что еще более важно, его юг, потому что, черт возьми, черт бл*дь возьми. Твердое, длинное, абсолютное совершенство. Я жажду, чтобы каждый дюйм его члена был внутри меня.

Его взгляд блуждает по моему телу, и он ухмыляется, прикасаясь к моей груди.

— Ты будешь просто пялиться или вернешься ко мне, дорогая? — Полагаю, чтобы подразнить, Бэррон говорит с сильным техасским акцентом, смотря на меня своим темным умоляющим взглядом.

Мои глаза на мгновение закрываются, зубы впиваются в нижнюю губу. Собираюсь ли я спрыгнуть с обрыва и трахнуть его, потому что если я это сделаю, пути назад уже не будет? Прыгай, сучка. Положив руки ему на плечи, снова сажусь на него верхом. Когда Бэррон вновь целует меня, его руки сжимают мою талию, и он притягивает меня к себе, наши обнаженные груди соприкасаются. Чувствую его там внизу, его набухшая головка проникает в мои складочки. Он нетерпеливо приподнимает бедра, но я сопротивляюсь.

— Ты уверен?

Бэррон издает смешок и пытается поднять бедра выше, но я привстаю. Его челюсть сжимается, когда он рычит:

— Я не гребаный девственник.

Теперь я фыркаю. Отодвигаюсь на дюйм, пристально глядя на него. Тени танцуют на его лице, делая выражение неразличимым.

— Я имею в виду отсутствие презерватива.

Он смеется.

— Я уверен.

Пялюсь на Бэррона, наши взгляды встречаются в полной тишине, когда я опускаюсь и его член легко скользит в меня. Мы одновременно резко выдыхаем.

В ту секунду, когда его член заполняет меня до упора, он утыкается лицом мне в шею, и не двигается. Ни на дюйм. Он крепко сжимает мою талию, его тело дрожит. Медленно мы задаем ритм, но ничего не говорим. Мне этого недостаточно. Хочу запрокинуть голову и выбить из него все дерьмо, но не могу понять, что здесь происходит.

Через минуту его голова ударяется о спинку сиденья, и он приподнимает бедра, немного больше сутулясь. Я отстраняюсь, чтобы моя грудь была в поле его зрения. И в этот момент Бэррон теряет рассудок. Не успела я опомниться, как уже лежу на спине, а его рот повсюду одновременно. Он неистово ласкает мои соски, и в то же время тянет горсть моих волос.

Позвольте мне кое-что вам сказать. Если вас не объездил настоящий ковбой, мне вас чертовски жаль. Блуждающий, нежный, чертовски грубый, этот техасский мальчик показывает мне, почему именно я так жаждала юга. У нас практически животный секс.

Его требующий рот встречается с моим, учащенное дыхание наполняет кабину грузовика.

— Ты такая чертовски сексуальная, — рычит Бэррон, снова врываясь в меня.

Улыбка растягивает мои губы, но я не в силах дать ответ. Черт, я даже отдышаться не могу. Цепляясь за его плечи, крепче обхватываю его ногами. Держась одной рукой за сиденье, а другой за мою макушку, чтобы я не ударилась о дверь, он толкается глубже. Затем Бэррон перестает меня целовать и сосредоточивается на моих глазах. Борюсь с желанием сказать что-нибудь глупое. Например, что люблю его. Потому что это невозможно. Верно? Не-а. Мои чувства не похожи на любовь. Я даже не знаю этого парня.

Но мое сердце знает. Оно отчаянно желает, чтобы я осталась с ним. Оно говорит мне проглотить мою ложь, подождать какое-то время и рассказать все ему, но мой мозг кричит: «Не делай этого».

Жаль, что моя киска здесь главная, потому что она велит всем этим сучкам заткнуться.

Издавая грубые звуки при каждом толчке, Бэррон судорожно дышит.

— Ты еще не кончила? — На его лице улыбка, он вспоминает наш разговор в баре.

Я кусаю губу, кладу руки ему на затылок, призывая его опуститься на меня всем своим весом. Прижавшись губами к его уху, втягиваю его мочку в рот.

— Почти, — шепчу я, скользя одной рукой по его заднице. — Сильнее.

И он выполняет мою просьбу, пока я не выгибаю шею, дрожа от оргазма, пронзающего меня.

— Я больше не могу сдерживаться, — практически скулит Бэррон, вонзаясь в меня сильнее.

— И не надо.

Он втягивает воздух, его тело напрягается надо мной. Он перестает двигаться, но его поцелуи такие собственнические и отчаянные, что мне становится грустно. Потому что я хочу чувствовать это всегда.

Затем его поцелуи затихают, и мы лежим, пребывая в нерешительности, ожидая, что другой что-нибудь скажет. Его грудь расширяется, он сглатывает. Слышу его дыхание, его медленный и ровный ритм, вдох-выдох, и не могу представить ничего лучше, чем быть здесь, с ним.