Чтение онлайн

И лист невозвращенья

Прости меня за те слова

И то, что я жестока.

Но милосердие в том,

Что ты живешь во мне.

А счастье мое в том,

Что учишь ты меня.

Она научилась быть открытой, не затаиваться от остальных, наконец-то исполнив свою мечту - больше времени проводить с сыном. Ее умным, красивым, до невозможности сложным, как и она сама, сыном. Они наконец-то научились быть откровенными, без страха ранить в самое сердце, больше не было вопросов без ответов, тем на которые они не говорили. Киард знал о Розе, о писательстве, об "операции охмурить Виктора", которую разработала Хезер, знал и о Куроки. Единственный из всех отпрысков обоих кланов. Он ответил, что другим знать не обязательно, когда его мать поинтересовалась расскажет ли он хотя бы своей жене.

– Эта информация ни к чему,- Киард опустил чашку с чаем и снисходительно, подобно своем отцу, посмотрел на нее. Знал бы сколько черт, манер поведения умудрился перенять от Виктора, просто проводя с ним больше времени.
– Ты любила папу, и все это прекрасно знают, так что какое всем дело до твоих страданий о первой любви? Мои дети не будут знать об Андре. Если конечно она не заявится с ребенком, что будет похож на меня.

– Ты все еще любишь ее?- тихо спросила Анна, кутаясь в шаль. В последнее время ныли от холода кости. Мама говорила, что это просто возраст.

– Нет,- отмахнулся нынешний князь Грепиль.
– Но я до сих пор на нее обижен. Даже не знаю, как-то по-детски, но иногда я радуюсь газетным статьям, что показывают насколько я счастлив. Пусть завидует.

Анна улыбнулась, и сидя в кресле рассматривала своего, кажется так и не повзрослевшего внутренне, сына, у которого появились морщины, легкая седина на висках, а его черные волосы теперь коротко подстрижены. Он уже давно не тот мальчик, что играл в оранжерее с Луи Моро.

– Прости меня за то, что я была плохой матерью,- внезапно произнесла Анна, чуть подавшись вперед к сыну. Киард закатил глаза, зная от отца об этой бессмысленной игры матери в муки совести. Может это все же ее хобби?

– Ты была и есть хорошей матерью,- мужчина поднялся со своего места, и встав на колени перед ней, взял ее за руки.
– Просто часто ты была далека. Но это такая глупость. Ты участвовала во всех важных событиях моей жизни. Я помню, как ты звонила мне и ждала, когда же я усну. Это просто наша работа. У меня все также и я понимаю, что ты чувствовала. И я не злюсь и никогда не злился на тебя. Наоборот, именно благодаря тебе я хоть как-то появляюсь в жизни своих собственных детей. Беру с тебя пример, учусь на твоих ошибках. Не сижу с заплаканным лицом и не корю себя попусту. Ну, что ты.

Он вытер слезы, что потекли из ее глаз. С возрастом она стала такой сентиментальной.

– Я никогда не был одинок. Рядом всегда был отец,- продолжил Киард улыбаясь.- Рядом с Гайем и Клеменс Хикари. Все повторяется, потому что ничто не может быть идеальным.

– Ты скучаешь по отцу?- Анна размазала последние слезы по лицу и постаралась улыбнуться.

– Безумно,- ответил сын.- Все жду, когда он войдет в дверь и своим задорным голосом начнет снова меня подкалывать или давать советы насчет Хикари. Мне так же не хватает его как и тебе. Я до сих пор не верю, что прошло целых одиннадцать лет. Максимум год.

Киард приподнялся и обнял мать, давая ей спрятать свое покрасневшее от переживаний лицо.

– У нас все будет хорошо,- пообещал он, свято в это веря.

Она все еще считала, что прошлое невозможно описать одним словом или парой предложений. Хотя иногда все же ставила дефис между "прошлое"- "было". Ее жизнь была подобно сказке, сколько бы она не отнекивалась. Сколько бы боли она не испытала, всегда найдутся люди, что с радостью заняли бы ее место.

Анна отодвинула тюль и посмотрела в окно, за которым заканчивался апрель, цвела привезенная Жанной вишня и грело солнце. По коротко стриженному газону бегали Од с Клеменс, а их матери спокойно играли в карты, сидя в беседке. Обычный день, как и сотни других перед ним. Сейчас к ним спустится Мария, с помощью трости и прихрамывающей Хезер, за ними будет идти Жанна с шалью в руках. Их мужчины на работе, а Гай все еще на уроке верховой езды.

Ее замечательная, любимая семья, ради которой она пошла бы на преступление. Раньше она не осознавала всю ценность этого счастья в полной мере. Была глупая и самонадеянная. Впрочем, как и многие другие. Анна заметила скачущего в приплясу Гая, что еле увернулся от поливочной системы и подбежал к матери сзади, закрыв ей глаза, явно играя в "угадай кто". Анна улыбнулась: Киард в детстве обожал эту игру, подкрадываясь к Виктору и визжа "Угадай кто!" А его отец всегда подыгрывал, специально тянул время, долго отгадывая. Виктор был идеальным родителем. Женщина посмотрела на старшего внука: вчера они гуляли по коридорам дворца, держась за руку и разглядывая портреты. Она, как и Альберт в свое время, рассказывала Гаю о его предках, смешила и вспоминала занятные исторические фаты, которые могли быть интересны десятилетнему мальчику. Она словно снова старалась искупить то, что Киарда в этом возрасте по коридорам водил Виктор, который всегда был рядом со всеми. Вдруг внук отпусти ее руку и подбежав к портреты, резко остановился и принял позу, то что и на картине.

– Бабушка!- воскликнул Гай, горделиво взодрав подбородок, подобно Жанне.
– Я правда похож на дедушку?

Анна подошла чуть ближе и широко улыбнулась. Она уже давно заметила большее сходство Гая с Виктором, нежели с Киардом. Это было чудесно и эгоистично- смотреть на внука и видеть мужа. И мучительно. Мучительно замечать, как мальчик хмурит брови как дед или потирает переносицу, когда недоволен. Мария однажды сказала, что они слишком возвели Виктора в ранг небожителя, но дочь ее осекла, сказав, что так будет лучше- память о Викторе сохранится и его не забудут, как отца Альберта.

– Очень,- Анна раскинула руки для объятий и внук, не задумываясь, кинулся к ней. Его бабушка была классная и добрая, не то что строгая и тихая бабушка Сора. Он был еще ребенком и посему не особо разбирался в людях, деля их на плохих и хороших.

Но это одно из самых счастливых воспоминания согревало ее старое сердце и давало повод жить дальше.

Анна вздохнула и обняла себя руками, продолжив наблюдать за своими подопечными в окно. Она благодарила их за то, что они есть, не разбежались по сторонам света. Благодарила бога и судьбу. Женщина усмехнулась: слишком часто, даже для нее, она стала упоминать бога, а ведь когда-то она приняла католичество лишь для "галочки". Но вот чудо, совершенно старым священником, которого уже давно нет- она верит. Он смог пробудить в ней интерес и принес некоторое спокойствие, стоило ей войти в их придворцовую церквушку восемнадцатого века. Хитрый умный лис. Отца Кристофа тоже не хватало.

Бывшая княгиня пожала плечами, словно не соглашаясь сама с собой: может быть, ей не стоило быть такой категоричной в жизни и книгах? Наверное, стоило дать своим персонажам открыть свое сердце не только людям, но и чем-то свыше? А церковь ведь дает хороший стимул жить по правилам, как и государство, просто с верой в нечто большее. Что-то она стала снова подолгу размышлять мудреными фразами, достойными места в ее блокноте.

Надо бы осенью вместе с Хикари и детьми съездить в Упонию, давно ведь собирались начать путешествовать с малышней. Женщина представила лицо Соры, если та заявится к ней без предупреждения с целым нашествием франкоговорящих детей.

Бывшая княгиня чуть нахмурилась и облокотилась о стену у окна: ей стало немного нехорошо, у сердца появилось какой-то тяжелой тягучее чувство. Предчувствием, что появляется вместе с холодным сквозняком. Так уже бывало и ей это очень не нравилось. Женщина ненавидела ожидание.

Анна посмотрела на зеленную траву, что стала немного серее, как и остальной мир вокруг. Она вдруг почувствовала, как погружается в ней вакуум, что давит на грудь и закладывает уши.

Мир стал совсем тусклым. И так до черноты.