Чтение онлайн

Уголки губ Виктора дрогнули, но он сдержался, в отличии от Сакуры и Саши, что не считаясь с этикетом фыркнули подавляя смех. Куроки и Сора, сидевшие рядом, лишь неодобрительно посмотрели на них.

– Властью данною мне,- немного смущенно продолжил священник.

– Я ожидал что-то в стиле "Сбежавшая невеста",- спустя пару часов к виновнице торжества подошел Куроки, как обычно одетый во все черное.
– Могу ли я пригласить вас на танец?

– Конечно,- Анна подала ему руку. Виктор танцевал с светящейся от счастья Хезер, а Сора с Жаном-Полем Роше.

– На моей свадьбе ты не была,- напомнил ей Куроки, шепча на ухо.
– Как ты могла?

– Прости,- она инстинктивно хотела прижаться к нему. Ближе, ближе, стать одним целым, но разум останавливал.
– Сколько мы не видели друг друга?

– В последний раз мы встречались на приеме зимой в двухтысячи втором,- ответил Куроки, умело кружа ее в танце. Он так хотел увидеть их пару со стороны, запечатлеть мгновение. Были ли они похожи на молодоженов?

– А знаешь, в этом году у нас будет десятилетний юбилей, -Анна немного сжала свою руку на его плече.

– Я помню и уже приготовил подарок.

– Уверена, он будет потрясающим.

– Обещай мне, -Куроки почувствовал, что через несколько мгновений их мнимое уединение закончится.- Обещай, что наш десятилетний юбилей мы проведем вдвоем.

– Обещаю,- прошептала она, совершенно не думая о будущем или о реакции Виктора. Наваждение. Снова. Она чуть задержала руку на его груди, словно надеясь почувствовать биение его сердца. Их маленькая камерная сказка подходила к концу, но они не желали расставаться с ней, вновь ощутив тот бешенный водоворот чувств, соединявший их. Безумство? Возможно.

– Я поздравляю тебя,- Куроки поцеловал ее руку и передал Виктору.- Вы потрясающе красивая пара.

Анна наблюдала как окружающие ее люди величаво расхаживают по гостиной в Букингемского дворца, в котором проводился очередной прием. Анна, как регент князя, и Роше, будучи министром, чуть ли не умирая от скуки созерцали политиков, обсуждавших очередную отставку, войну, экономику и снова войну.

– Жан-Поль, могу я узнать зачем я здесь?- ласково поинтересовалась княжна, в сотый раз проклиная себя, что поехала без мужа.

– Вам положено,- министр праведно возмутился.
– Когда вы станете княгиней, этим будет заниматься ваш муж. Так же как и ваша близкая знакомая императрица Сора. О, вот и она.

Он кивнул в сторону дальнего окна, где затаилась упонская гостья. Сердце Анны подскочило, но она быстро справилась с собой, вспомнив отличный и нужный совет мужа- постараться не избегать Сору и подружиться с ней.

– Я вас покину,- сказала девушка Роше и направилась прямиком к своей цели. Она боялась быть осмеянной и отвергнутой, ведь за все эти годы они произнесли друг другу лишь пару протокольных фраз.

– Ваше Высочество,- Сора заметила ее и улыбнулась, как показалось Анне, довольно доброжелательно.
– Приятно видеть вас. Как поживает князь Альберт?

– Мне приятно тоже. Спасибо, -немного неловко начала представительница рода Полиньяк, сжимая в руках бока платья. Без всякой поддержки Сора казалась ей еще более величественной.
– Альберт уже обходиться без врачей и ему лучше...

Прозвенел звоночек, зазывающий всех в другой зал: девушки синхронно обернулись на звук. Идти туда им совершенно не хотелось.

– Пойдем,- собравшись с мужеством, Анна решила сделать "первый шаг" и потянула руку императрице.- Я хочу стать твоим другом. Таким же как и твоему мужу.

Молодец, все правильно. Как Виктор и говорил.

– Увы, вы ему не совсем друг,- грустно покачав головой, возразила та, но взяла Анну по руку.
– Ты часть его сердца.

– А ты его жена. И поверь, это существеннее.

31.10.2005

Кто бы мог подумать, но моему ангелу уже двадцать шесть! Я до сих пор не могу поверить в это!

С любовью, К.

31.10.2005

С днем рождения, старушенция!

S.

Анна терпеть не могла возвращаться домой поздно ночью, когда все уже спят и никто ее не ждет. Словно воришка, прокрадываясь через весь дом, дабы никого не потревожить, в свою спальню, аккуратно пройдя через личную гостиную, где скрепят несколько половиц времен Наполеона. Просочиться в душ, плотно закрыв за собой дверь, быстро принять его и на цыпочках подойти к уже разобранной кровати. Окунуться в невероятно мягкое одеяло, почти не дыша придвинуться к мужу и поцеловать его в постоянно холодное плечо. Закрыть глаза и открыть их только когда теплый и нежный поцелуй, солнечным утром, сумеет разбудить ее.

– С добрым утром, путешественница,- произнес Виктор, увидев, что она наконец-то соизволила отрыть глаза.

– С добрым утром, ледяной человек,- ответила ему Анна, лишь сильнее прижавшись к его ногам. Господи, как же ей хотелось умереть от той нежности, что иногда накрывала ее с головой, под взглядом мужа. Она не заслужила его. Понимающего, любящего, искреннего и такого невообразимо красивого, даже с этой щетиной и паутинкой морщин у глаз. Она поцеловала его в ответ и уткнулась носом в его шею, словно пряча свое лицо и румянец разливающийся по щекам.

– Я скучал по тебе, -глухим ото сна голосом произнес мужчина и привычно поцеловал ее в макушку.
– Скучал и хотел сказать, что то салатовое платье просто отвратительно. У Хезер случился нервный тик, когда она увидела его в газетах. Мы с Марией, отпаивали ее успокоительным, а Альберт придумал тебе новое прозвище. Что-то связанное с овощем, точно не помню.

– Я опозорила семью, -простонала Анна и чуть поднявшись на локтях посмотрела мужу прямо в глаза.
– Ты же не смеялся надо мной?

– Конечно нет,- с легкостью соврал он.
– Ничего не перекроет того падения на коньках в Нью-Йорке.

– И почему я вообще за тебя вышла?- возмутилась девушка. Скривив лицо. И вправду, она действительно не знала точного ответа. Была очарована им, определенно влюблена, хотела его, как бы это низко и животно не звучало для высокопоставленной особы. Она не хотела вспоминать политические мотивы, и поэтому вспоминала обожаемую нелепую игру в касания при всем честном люде: кто изловчится и потрется бедром о другого, игриво проведет пальцами по предплечью, так что забегают мурашки. Или как он в первые дни после их первого поцелуя проходил мимо и легонько дергал ее за прядь волос с совершенно невозмутимым выражением лица.