Чтение онлайн

А ведь страх такой в действительности всегда на войне существует. Когда воин бежит с поля боя, он забывает страх перед расстрелом за это бегство. Здесь не» атмосфера», конечно. Здесь просто животный страх за свою жизнь. Страх перед противником, несущим ему смерть. И желание оказаться от неё подальше. Вот и всё объяснение. Простое и вечное. От начала времён.

Нет, придумали сюда ещё и какую-то ничем не измеримую субстанцию, назвали её 'атмосферой', накрутили политики на обычное поведение человека в экстремальных условиях.

А на самом деле всё ведь совсем просто.

Как человек жил до тяжкой минуты, так он себя в ней и проявляет. И страх, кстати, ему любой человек подвержен. Но один ему поддаётся, другой нет. Конечно, многое решает характер. Но и характеру многое может помочь. Например, опыт. Например, умение. Знание, в конце — концов. Не зря говорят, что нет ничего страшнее неизвестного.

Если же человек не умеет и не знает, его характеру ничто не помогает бороться со страхом. Если он знает и умеет, то здесь и бояться часто некогда. Воевать надо.

Так же, кстати, обстоит дело и с инициативой.

На примере Панфилова и Рокоссовского хорошо видно, что инициативу обычно проявляют безбоязненно тот, кто хорошо знает своё дело.

А вот тот, кто дела своего не знает, то не просто не в состоянии проявить даже малейшей инициативы. Такой командир будет бояться принимать решения даже стандартные. Даже в рамках устава. Потому что не знает, как воевать даже в этих самых рамках.

Так что же удивительного в том, что такой командир вовсе отстраняется от командования?

Он не умеет командовать — он старается не принимать решений. Никаких. Какая уж здесь инициатива?

Замечательный писатель Иван Фотиевич Стаднюк, много сделавший в своё время для развенчания сталинизма, оставил нам свои воспоминания, которые назвал весьма многозначительно.»Исповедь сталиниста».

Книга интересная, но вспомнил я её сейчас из-за совсем небольшого штриха, упомянутого автором в рассказе о первых днях войны.

Вот как она начиналась для двадцатилетнего младшего политрука (лейтенанта по общевойсковому), выпущенного из училища всего за месяц до начала войны.

«…Об этом мне стало известно в последних числах июня или первых числах июля сорок первого, когда вокруг меня, умевшего читать немецкие топографические карты (наши были весьма приблизительными), знавшего после выучки в военном училище и самое элементарное — как безошибочно пользоваться компасом и прокладывать для маршрута» ломаный» азимут, сколотился отряд в девяносто шесть человек и мы сквозь леса и болота пробивались на восток. Удручало, правда, одно обстоятельство: в отряде были строевые командиры в воинском звании выше моего, но никто почему-то не хотел брать на себя командование…»

И ведь те командиры, о которых упомянул И. Ф. Стаднюк, это не самые худшие. Они не сбежали. Они не сняли с себя знаков различия. Они честно пробирались из окружения на соединение со своей армией. Но вот за командование никто из них браться не хотел.

А давайте-ка спросим. Почему?

Да, это часто встречается в жизни. Человек не хочет брать на себя ответственность. Не хочет лишних усилий, хлопот, с ними связанных. Не хочет нервничать и портить с кем-то отношения. Но здесь-то ситуация другая. Здесь речь идёт о жизни и смерти. Его собственной, между прочим. Выйдет отряд благополучно, он будет жить. Не выйдет, будет ему очень плохо. Так неужели, если он понимает, что справится с делом лучше, чем кто-то другой, он будет отсиживаться за чужой спиной и покорно исполнять чьи-то решения?

Можно, конечно, возразить, кивнув снова на характер человека. Но характер-то ведь не появляется из ничего, он ведь тоже вырабатывается практикой… Как и профессиональные навыки. Как и знания.

И ведь здесь, в конкретной ситуации окружения, кто тебя вызовет за неудачу на партком? Нет над тобой здесь начальников, так чего бояться?

А вот здесь и наступает момент истины со всякими» атмосферами». Потому что каждый в подобной ситуации отчётливо понимает, что здесь не партком тебе будет прописывать горячее. Не командир тебя будет поносить матерно. Здесь тебе оценку за твоё командование выставит немец. Пулей в лоб.

Знает командир своё дело, значит, ничто ему не помешает командовать. Не знает своё дело, не уверен в себе, значит, будет честно исполнять чужие приказы. Кого-то другого, о ком он понимает, что тот справится с делом лучше него. Того, кто вытащит его из этой беды.

И обратите внимание. Самым знающим в отряде оказался даже не командир, а политработник. Птенец. Выпускник военно — политического училища, ещё месяц назад бывший курсантом. Это, кстати, говорит о том, что начала давать свои плоды та самая улучшенная программа подготовки, жёстко внедряемая накануне войны маршалом Тимошенко. В том числе, и в военных училищах.

Теперь давайте посмотрим на поведение в начале войны человека, который должен был бояться этой и всяческих других атмосфер больше, чем кто-либо другой. Потому что этот другой, вопиявший о немыслимой» атмосфере», сам чаще всего никаким репрессиям подвергнут не был. А вот как действовал человек, который сполна хлебнул и тюрем, и допросов» с пристрастием». И, конечно, вовсе не желал возвращаться в тюремную камеру.

Константин Константинович Рокоссовский.

«Солдатский долг».

«…Около четырех часов утра 22 июня дежурный офицер принес мне телефонограмму из штаба 5–й армии: вскрыть особый секретный оперативный пакет.

Сделать это мы имели право только по распоряжению Председателя Совнаркома СССР или Народного комиссара обороны. А в телефонограмме стояла подпись заместителя начальника оперативного отдела штарма. Приказав дежурному уточнить достоверность депеши в округе, в армии, в наркомате, я вызвал начальника штаба, моего заместителя по политчасти и начальника особого отдела, чтобы посоветоваться, как поступить в данном случае.

Вскоре дежурный доложил, что связь нарушена. Не отвечают ни Москва, ни Киев, ни Луцк.

Пришлось взять на себя ответственность и вскрыть пакет.

Директива указывала: немедленно привести корпус в боевую готовность и выступить в направлении Ровно, Луцк, Ковель. В четыре часа приказал объявить боевую тревогу, командирам дивизий Н. А. Новикову, Н. В. Калинину и В. М. Черняеву прибыть на мой КП.

Пока войска стягивались на исходное положение, комдивам были даны предварительные распоряжения о маршрутах и времени выступления. Штаб корпуса готовил общий приказ.

Вся подготовка шла в быстром темпе, но спокойно и планомерно. Каждый знал свое место и точно выполнял свое дело.