Чтение онлайн

— Потому что я тебя видела утром!

Меня? — удивленно поднял брови Проня.

— Тебя, конечно! После обедни… Ой, что там было!

— А что?

— Кто-то с колокольни сбросил листовки. Прибежали стражники. Кожевник носился как угорелый… Попадись ты ему в руки… Хорошо, что успел удрать…

— Кто? Я? — воскликнул Проня, всем своим видом выражая удивление. — Вот чудеса в решете! Зачем же кожевник станет гоняться за мной? И почему ты думаешь, что я там был?

— Потому что своими глазами видела. Не оправдывайся!.. А ты, оказывается, здорово бегаешь!

— Что ты, что ты! Не во сне ли все это видела? — сказал Проня так искренне, что Домна заколебалась: «Неужели ошиблась?»

Проня между тем продолжал убеждать:

— Ты, конечно, обозналась — меня там не было! И хватит про это! А будешь болтать, подумают — правду говоришь. За такие вещи, знаешь, что грозит?

— Да я никому и не говорила. Может, обозналась, бывает ведь, — сказала Домна, пытливо следя за выражением его лица.

Но тот смотрел прямо, без тени смущения, хотя в глазах и проглядывали смешливые искорки.

— Айда отсюда, пошли! — вдруг сказал он. Он, кажется, заметил приближающегося городового и заторопился; а может, это Домне так показалось? Проня схватил ее за руку, и они побежали к берегу.

Стояли последние дни северного лета. Воздух был теплый. По воде скользили солнечные зайчики. В светло-голубом небе плавали пушистые облака.

Проня с Домной добежали до — крохотной баньки, прилепившейся на спускавшемся круто к реке косогоре и, порывисто дыша, остановились.

— Ну как, нравится? Правда, хорошо тут? — спросил Проня, широко, по-хозяйски, обводя рукой открывавшиеся взгляду пространства: и зеленый залив,

и прибрежные пожни, и курчавые заросли ивняка на противоположном берегу. — Луга какие! Трава выше пояса! Сам косил, знаю. Вон те пожни — протопопа, а выше — пристава. А вон там далеко видишь желтый обрыв? Золотая гора называется. Не бывала там?

— Нет, не приходилось! — ответила Домна. Она хорошо видела высокий песчаный берег, а над ним густой бор.

Проня рассказал ей, что старики говорят, будто когда-то давно русло реки лежало там, и этот крутой песчаный скат — прежний берег.

Когда он освещается солнцем, песок сверкает и переливается, как золотой. Поэтому и прозвали его Золотой горой. А в старину его называли Шойна яг — Бор мертвых. Почему? Проня этого не знал. Может быть, в те далекие времена там хоронили кого-нибудь.

— Раньше я с ребятами частенько туда бегал! — рассказывал Проня. — Бор там такой — не налюбуешься! Ходишь, как по горнице — сухо, чисто, просторно. Прошлой весной там маевку проводили. Не слыхала? Мы с ребятами смотрели. Как раз николин день был. Народу собралось сотни две, а то и более. На высокую сосну подняли красный флаг. Песню пели «Смело, товарищи, в ногу!». А затем стражники набежали, стали разгонять всех. Один, смешной такой, рыжий да бородатый, полез за флагом. А сучки на сосне обрублены. Мучился он, все портки подрал, смолой обляпался. Потеха!

— Слыхала, рассказывали. Говорят, ссыльные народ взбаламутили. Про них всякое рассказывают, — заметила Домна.

— А что ссыльные, не люди? — быстро вскинув на девушку глаза, спросил Проня. — Они такие же, как мы с тобой. И не за плохие дела сюда попали, а за правду пострадали.

— А ты откуда знаешь?

— Знаком я с одним, Мартыновым зовут. Он живет рядом с бабушкой. Рабочий большого завода. Сам из Вологды. Боролся, чтобы лучше жилось рабочим, вот и сослали его. Я у него книжки беру читать. Сказку про царя Салтана на память выучил. Теперь я про Пугачева читаю — «Капитанская дочка». Не читала? Принес показать тебе, — он достал из-за пазухи завернутую в чистую тряпицу книжку.

— И ты не боишься ссыльного?

— Зачем бояться? Он во сто раз лучше, чем иные наши, скажем, вроде моего или твоего хозяина, чтоб им пусто было! А ты любишь книжки?

— Мало я училась, не так уж бойко читаю! — призналась девушка, рассматривая книжку.

— Научимся! Я совсем не ходил в школу, а научился. Спасибо, Мартынов помог. Он меня читать по-русски учил, а я его по-нашему, по-коми, говорить. Хороший человек! Хочешь познакомлю?

— Сказала же, боюсь ссыльных!

— Ладно, потом сама увидишь… Посмотри, что я еще принес тебе, — извлекая из кармана небольшой узелочек, загадочно сказал Проня. Он развернул сверток, и на его ладони засверкали бусы.

— Откуда это? — воскликнула Домна. — Мы с сестрой весь город обошли, а таких бус не видели. Уж не стащил ли?

— Не бойся, — успокоил ее Проня. — В городском парке нашел, на траве валялись. Там любят гулять купеческие дочки. Вот и обронили, видать. Нравятся — бери!

— Женишься — своей жене подари, — шутливо отказалась Домна.

— Моя жена, поди, еще и не родилась на свет. Долгонько придется ждать, — в тон ей сказал Проня. — Смотри, бусы-то зеленые! А моя бабушка говорит: это цвет счастливый… Серьезно говорю: возьми. Мне они ни к чему.

Бусы и в самом деле красивые. Они искрились, переливались густой зеленью. Домна принять подарок не решилась. Она помнила обычай: если девушка принимает подарок, значит, обещает парню свою любовь. А у них какая любовь? Так, случайно встретились.

Она не взяла бус и уж совсем холодно сказала:

— Если из-за этого заставил меня бежать — напрасно старался, парень! Я и сама могу купить, что мне надо.

— Не сердись, Домна, — ласково попросил Проня. — Хотел подарить что-нибудь на память. Может, и не встретимся больше: меня в солдаты берут. Сестер и знакомых девушек у меня нет. На что мне эти бусы? Может, когда взглянешь на них, вспомнишь непутевого Проньку. А не возьмешь, в воду брошу.

— Дело твое, хочешь — бросай… А что, правду говоришь, в солдаты берут?

— А то нет?

Они постояли молча.

У Домны сжалось сердце. Она подумала, что Проня может вернуться с войны без руки или без ноги, как их Макар, а то вдруг и совсем не вернется, останется лежать где-нибудь на чужой сторонке, под ракитовым кустом, как поется в песне.

— Чего замолчала? — спросил Проня, осторожно прикоснувшись к ее руке.

— Грустно стало. Вон ты собираешься уезжать, и хоть нечего тебе завидовать, а вроде завидно.

— Чему завидовать, — угрюмо усмехнулся он. — Не в гости, чай, еду…

— Понимаю, что не в гости, — вздохнула Домна.

— Да чего с тобой сегодня? — спросил Проня, недоумевая. — И на лицо какая-то скучная, и разговоры ведешь невеселые.

— Чего веселиться? Без песен рот тесен…

— Случилось что-нибудь? — забеспокоился Проня.

— Случилось, хоть с котомкой иди милостыню просить…

И Домна рассказала, как схватилась с хозяином. Парень выслушал, тряхнул головой и убежденно сказал: