Чтение онлайн

— Эбби, то, что было утром, это все не правда, понимаешь? Она нагло лжет, я знаю это, и…

Он не успевает договорить, потому что его перебивает Миллер, которая не желала вспоминать, что произошло сегодня утром, ведь она проплакала из-за этого три часа!

— Мистер Уилсон, мне кажется, что ситуация предельно ясна. Думаю, что стоит все вернуть на те места, откуда все начиналось. Я всего лишь ваша студентка, а вы мой преподаватель. По-моему, здесь все понятно, а то, что произошло утром, меня уже не касается, — отчеканила каждое слово она, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

— Но, Эбби, подожди. Позволь объясниться…

— Мне… Мне кажется, что…что все этой было нашей глупой ошибкой… — тщательно скрывая слезы, говорила она. — А насчет письменной части не волнуйтесь, я ее готова сдать прямо сейчас.

От услышанных слов Уилсон просто опешил, еле удержавшись на ногах. После всего того, что между ними было, она вот так вот просто уходит? Она называет их отношения, в которые Томас старался вложить все, глупой ошибкой? Оплошностью?

Он проглатывает ком, что предательски скопился в горле, вновь поворачивается к ней лицом, смотря в зеленые глаза, пытающиеся от него умело увильнуть и произносит:

— Я не сомневаюсь, но я уже поставил вам зачет, так что можете быть свободны.

Эбби пожала плечами и развернулась, направляясь уверенной походкой к двери, стараясь не выдать себя.

Если бы он только знал, как тяжело ей дались эти слова! Но она считала, что поступила правильно, что так будет лучше для всех.

Она делала вид, что сильная, но как только покинула актовый зал, то тут оперлась на стену, медленно скатываясь по ней вниз и поджимая по себя колени, пытаясь скрыть свои громкие всхлипы.

Она чувствовала себя так паршиво, словно совершила какое-то крупное преступление, покусившись на жизнь сотни людей. Эбби кусала собственные кулаки, пытаясь заглушить неимоверную боль, что съедала ее изнутри, откинула голову назад, прикрывая глаза, осознавая, что сама только что разрушила собственное счастье, растоптав всю надежду, что так грела девичье сердце.

Сумерки начали постепенно накрывать мегаполис, оковывая город в белый туман, словно некий купол, заполонивший весь город. Толпы и звуки проезжающих мимо машин увеличивались каждую секунду, создавая огромную пробку возле светофора, который упорно показывал красный свет. Некоторые водители, простоявшие в бесконечном заторе, нервно нажимали на середину баранки, что издавала громкий писк, высовывались из окон своих роскошных автомобилей, желая узнать, долго ли им еще коротать время зря. Но, убедившись в том, чего не хотели, с опечаленным выражением лица залазили обратно, устало откидываясь на спинку сиденья.

Небоскребы, да и обычные магазины в целом, светились яркими светодиодами, создавая прекрасную сказочную атмосферу, утешая и расслабляя отчаянных водителей, которые смирились с безвыходностью в данной ситуации. С крыш, наверняка, был бы потрясающий вид сверху, ведь весь город был словно на ладони, а люди снизу, что огромными толпами бегали туда-сюда, явно скрываясь от бесчисленного потока прохожих, казались такими крошечными, словно вид был из самого космоса.

Мужчина сидел на крыше одного из этих высотных зданий, поджав под себя колени и слегка раздвинув ноги, его осанка приняла вогнутое положение, выраженное буквой «С», а темные волосы раздувал легкий ветерок, приятно охлаждая кожу. Он смотрел на всех сверху, словно какой-то Бог, всемогущий человек, прокручивая в своей голове, что бы он сделал, если был бы наделен такими полномочиями. Иногда он усмехался от своих собственных мыслей, словно что-то несуразное и весьма глупое приходило ему в голову.

Он сидел с полупустой бутылкой крепкого виски, продолжая вливать внутрь эту пагубную дрянь, пытаясь снова залатать огромную дыру в своей душе, однако соответствующей ткани для заплатки уже не было, а приобрести новую не было особого желания.

На душе в самом деле было погано, будто кто-то ее растоптал так беспощадно, что восстановить ее по крупицам в этот раз уже не удастся. Он думал, что на нем явное проклятие, раз он ошибается уже дважды: сначала Рафаэль, которая каждый раз ласкала его слух таким обычным словом «люблю», но потом закатала его под лед, не разделяя его интересы и желания; теперь же в этот список было занесено еще одно имя, которое постоянно крутилось у него в голове и никак не хотело оттуда выходить, словно за что-то зацепилось, встретило на своем пути некое непредвиденное препятствие, как это обычно бывает.

Страхи, что так давно поселились внутри, в его голове, начали сбываться, ведь он уже дважды сильно влюбился и дважды потерял свою любовь, причем так просто, как бывает в чертовых мелодрамах, но ведь по сценарию обычно следовал счастливый конец, которого, видимо, у Томаса не предусмотрено.

Белая полоса в жизни так быстро окрасилась в черный, что он, пожалуй, устал с этим бороться, ища где-то там, в огромном туннеле, просвет, кричащий о счастливой и умиротворенной жизни. Кажется, его в жизни обделили возможностью существовать спокойно, без эмоциональных переживаний и всякой прочей ерунды, свалив на него все невзгоды и сплошные разочарования.

Единственное, что его сейчас успокаивало, — это то, что, кроме семьи, с ним остался очень дорогой ему человек — его лучший друг, который, кстати говоря, уже спешил на помощь. Об этом Уилсон узнал, когда дисплей его смартфона ярко загорелся, а экран показывал такое родное имя — Эдмонд.

Томас улыбнулся, сделав большой глоток терпкого напитка, затем нажал на кнопку «ответить», прикладывая телефон к своему уху. Ничуть не трезвым голосом, он начал что-то бормотать, явно неразборчивое и вводящее друга в заблуждение.

— Чувак, ты где и почему ты уже без меня в хлам? — сосредоточенно спрашивал Кимер, сместив брови к переносице.

— Я там, где чувствую себя спокойно, — Уилсон начал смеяться, делая очередной глоток.

— Так, а сейчас без шуточек сказал, где носит твой подлый зад! Я приперся к тебе домой, но там, судя по всему, пусто, — Эд тяжело вздыхает, почти закатывая глаза.

— Только не закатывай глаза сейчас, — слишком хорошо знает Кимера. — Лучше поднимайся на крышу, тут очень круто, а если посмотреть вниз, то просто сносит бошку, — смеется так, словно сошедший с ума, потерявший рассудок безумец.

Эдмонд быстро нажал на красную кнопку, попутно кладя телефон в карманы джинсов, затем помахал головой из стороны в сторону, отгоняя прочие мысли, направился к лифту, чуть прислонившись к стене в ожидании транспорта. Как только кабинка остановилась, издавая характерный для этого звук, Кимер пролез внутрь, скорее нажимая на последний этаж. Признаться, он немного нервничал, боясь, что пьяный друг уже лежит где-нибудь внизу, распластавшись по мокрому асфальту, а из его головы, что разбилась вдребезги, потихоньку вытекает субстанция в виде мозгов.

Конечно, он верил в то, что его друг еще не настолько обезумел и еще совладает с собой. Но бурлящий в крови алкоголь может нежданно-негаданно отдать в голову, подталкивая на безумные и смертоносные поступки. Поэтому, как только он прибыл на нужный этаж, то тут же побежал на пожарную лестницу, поднимаясь по ней на крышу, где сразу же обнаружил темную макушку, мелькающую почти на краю высотного здания.

Кимер быстро подбежал к нему, грубо хватая за руку, и отвел его на расстояние около трех метров. Томас, весьма опешенный поступком товарища, медленно повернул голову, опуская правую руку с виски вниз, испепеляюще осмотрел друга, пытаясь понять, что сподвигло его на это, но когда заметил, как глаза Эдмонда постепенно оказываются на уже пустой бутылке, то тут же расслабился, похлопывая его по плечу.