Чтение онлайн

— Пока мне нечего больше предложить тебе, — добавила она и опустила глаза.

Помедлив мгновение, Джек взял деньги.

— Ты хорошая девочка, — тихо сказал он. — Я всегда знал это. Надеюсь, у тебя из-за этого не будет неприятностей. — Он открыл дверь.

Она прикоснулась к его руке.

— Что с тобой будет? Узнаю ли я об этом? — Он печально смотрел на нее.

— Вернее всего, я подамся в Голубые горы. Жизнь там будет нелегкая, зато свободная Мы с тобой больше не увидимся, но я никогда не забуду тебя. — Он легонько прикоснулся к ее щеке, и она в последний раз заглянула в его добрые глаза, взгляд которых помог ей пережить когда-то множество тяжелых минут. — Желаю тебе удачи, девочка, — сказал он и ушел.

На следующее утро Мадди поздно спустилась к завтраку. Лицо у нее опухло, глаза покраснели, как будто она долго плакала. Кэлдер немедленно встревожился и хотел расспросить ее, но что-то в лице Мадди его остановило. Плечи у нее были напряженно расправлены, а взгляд такой жесткий, какого он никогда у нее не видел. Сегодня она выглядела старше своих лет.

— Мы больше не будем вести дела с Хауи Петерсоном, — сказала она. Ее голос звучал холодно и решительно, и была в нем спокойная властность. — Сообщи ему, что мы найдем другого поставщика. — Она повернулась и вышла из комнаты. В то утро они впервые после ее приезда в Сидней завтракали не вместе.

Кэлдер так и не узнал, что произошло и почему Мадди так ополчилась на Петерсона. И хотя такой поворот событий был ему неприятен, инстинкт подсказал ему, что задавать вопросы не следует: он мог слишком много потерять.

Через день-другой Мадди пришла в себя, и они никогда больше не касались в разговоре этой темы. Хауи Петерсон больше не появился на пороге «Кулабы», и Кэлдер Берне до конца своих дней не узнал, по какой причине это произошло.

Австралия, Сидней Апрель 1822 года

Как только Мадди вошла в комнату, Льюис Келп немедленно вскочил на ноги. Ему было пятьдесят лет, он был вполне счастлив в браке и знал Мадди с тех самых пор, как она приехала из Англии; она росла на его глазах, но он, как и любой мужчина, не мог устоять перед ее обаянием. Стоило ей войти в комнату, и он начинал потеть, как мальчишка.

Еще ребенком она была прехорошенькой, а став восемнадцатилетней девушкой, превратилась в настоящую красавицу. Даже в своем горе она была великолепна — возможно, даже больше. На ней было надето широкое черное траурное платье, скрывавшее фигуру от подбородка до кончиков мягких лайковых ботиночек. Ее единственным украшением была небольшая траурная брошь у горла. Даже на руках была надеты черные кружевные перчатки. С черными волосами, уложенными в строгую высокую прическу, с кожей цвета слоновой кости и огромными, всегда спокойными топазовыми глазами, она была неотразима.

Иногда Льюис, обладавший аналитическим складом ума, пытался определить, в чем заключается очарование Мадди Берне. Может быть, во всем виновата хроническая нехватка женщин в Сиднее, потому что, хотя она была, несомненно, привлекательна, на свете было немало женщин красивее ее. А возможно, дело было в том, что отец трепетно лелеял ее, как мог, оберегал ее здоровье от воздействия сурового климата и всячески охранял от грубых и неприглядных сторон жизни.

Однако он все больше и больше склонялся к тому, что загадка таилась в самой Мадди — была в ней этакая отстраненность, легкая печаль в обворожительных глазах, как будто мыслями она была где-то совсем в другом месте. Поразмыслив, Льюис решил, что именно в этом и заключалась ее притягательная сила: она обещала недостижимое. Но когда он воочию видел ее, то начисто забывал о своих умозаключениях, отчетливо понимая только одно: она прекрасна.

Он стремительно подошел к ней, протягивая руку:

— Мисс Берне, позвольте мне лично выразить вам свои соболезнования.

Мадди слегка пожала его пальцы затянутой в перчатку ручкой и слабо улыбнулась:

— Я знаю, что вы не раз заходили. Извините, я плохо себя чувствовала и не могла принять вас. Спасибо за заботу. Папа был бы рад.

— Ваш отец был хорошим человеком, — печально сказал Льюис. — Нам всем будет его не хватать.

— Да, — сказала Мадди, — он был хорошим человеком.

Она достала из рукава черный платочек, и Льюис испугался, что она разразится рыданиями. Но он плохо знал Мадди: она никогда не проявляла своих эмоций на публике и лишь слегка промокнула платочком шею, потому что в маленькой гостиной было очень жарко. Несмотря на траур, она держала окна открытыми, и комната была залита жарким австралийским солнцем.

— Я обещаю быть по возможности кратким. Не пригласите ли сюда слуг? — тихо сказал Льюис.

Когда собрались слуги и служащие таверны, Льюис уселся за письменный стол, принадлежавший некогда Маргарет Берне, и начал зачитывать последнюю волю Кэлдера Бернса. Мадди сидела, выпрямив спину и сложив на коленях руки, и делала вид, что внимательно слушает, хотя не слышала ни слова. Она знала, что Кэлдер был щедр со своими служащими, как и с ней.

Из-за жары в Австралии с похоронами не затягивали, поэтому все произошло так быстро, что Мадди и опомниться не успела. Кэлдер Берне умер во сне две ночи назад, вчера вечером его похоронили, а сегодня состоялся завершающий этап. Почему-то это казалось неправильным и несправедливым.

Кэлдер некоторое время болел, Мадди это знала, и ей следовало быть готовой к худшему. Но разве можно подготовиться к утрате? Она уже многих потеряла: Мадди, Маргарет, Джека Корригана. Все, к кому она привыкала и кому позволила стать частью своей жизни, исчезли, и теперь она оказалась совсем одна. Никого не осталось. Пустота настолько угнетала ее, что она даже не могла плакать. Она даже боли не чувствовала. Только одиночество.

Мадди вернулась к реальности, когда дверь снова открылась и служащие стали потихоньку выходить из гостиной. Льюис Келп остался сидеть за столом с бумагами в руке, поглядывая на Мадди поверх очков добрым взглядом.

— Остальное касается вас, мисс Берне, — объявил он, — и я подумал, что вы пожелаете заслушать волю покойного без посторонних.

Мадди кивнула, хотя ей было безразлично.

— Как вам известно, вы являетесь единственной наследницей своего отца. Это делает вас очень богатой молодой леди. Вы получаете «Кулабу», крупную сумму денег и поместье вашей тетушки в Англии…

— Моей тетушки?

— Да. — Он заглянул в документ. — Полины Саттон. Вы не знали, что после ее смерти унаследовали ее поместье?

Мадди тупо покачала головой. Ей вдруг вспомнились темная душная каюта, запах смерти, беспомощные стоны. Ей стало не по себе, и чтобы подавить подступившую к горлу тошноту, ей пришлось сосредоточить внимание на том, что говорил Льюис Келп.

Он прочистил горло и снова заглянул в бумаги.

— Ну, конечно, вы не знали, потому что в то время еще не достигли совершеннолетия. Но как бы то ни было, вам теперь принадлежат полностью меблированный дом в Англии, значительные капиталовложения, которыми мы с вашим отцом с успехом управляли за вас в течение нескольких последних лет, а также драгоценности вашей тетушки: я буду рад предоставить их в ваше распоряжение, когда вы того пожелаете. Так что будьте уверены: ваше будущее хорошо обеспечено.

Льюис сложил на столе руки и взглянул на Мадди.

— Мисс Берне, не подумайте, что я вмешиваюсь не в свое дело, но мы с вашим батюшкой не раз за эти годы говорили о вашем будущем. Я знаю, что он хотел бы, чтобы я сейчас не оставил вас без участия, и я не выполнил бы своего долга перед ним, если бы не сделал все от меня зависящее, чтобы устроить ваши дела так, как вы того пожелаете. — Поскольку Мадди никак не отреагировала на его слова, а лишь продолжала молча смотреть на него, он откашлялся и продолжил: — Как вам известно, ваш батюшка мечтал дожить до того дня, когда вы счастливо выйдете замуж. Я еще раз прошу прощения, но он, возможно, был чрезмерно требователен в отборе кандидатов, потому что ему казалось, что ни один из них не заслуживал вас. Я знаю, что это очень огорчало его, и по его просьбе я навел справки. Оказалось, что в одном лишь Сиднее немало хороших молодых людей, которые были бы не прочь искать вашей руки. Вы уверены, что среди них не найдется никого, кто подошел бы вам?