Чтение онлайн

Гусеничную технику доставляли железнодорожным транспортом, проверив заодно планы военного отдела сообщений (ВОСО) по выделению подвижного состава и обеспечению крепежным материалом. Две сотни единиц гусеничной техники, грузили двое суток, отправляя по 2 эшелона в сутки, еще двое суток эшелоны ползли в сторону Владикавказа и Моздока, отстаиваясь на сортировочных и запасных путях, пропуская всех встречных и поперечных.

Зажравшиеся военные коменданты ВОСО, давно пропившие и пролюбившие запасы крепежной проволоки, спалившие запасы чурок в саунах и на приготовлении шашлыков, растащившие крепежные шпалы и брусья на строительство своих дач, судорожно метались по всему Адыгейскому краю, пытаясь компенсировать утрату.

Ни когда не грузившие технику на платформу, механики-водители боевых машин, бледнели и краснели заезжая на платформы с боковой погрузочной рампы, судорожно дергая за рычаги управления по команде начальников погрузочных команд.

С торцевой рампы заезд на платформу не представлял бы такой сложности. А вот с боковой — еще та задача, когда танк или БМП забирается на платформу и нужно вовремя подвернуть, чтобы не свалиться на другую сторону, не видя куда едешь, руководствуясь только жестами начальника погрузочной команды, двигаясь потом вдоль всего эшелона на предназначенное место.

Ширина танка Т-72 к примеру 3, 514 метра по надкрылкам и 3,380 метра по гусеницам, а платформы — 2, 72 метра. У стоящего ровно по центру танка каждая гусеница свисает на тридцать сантиметров по сторонам. Так, что можно представить сложность мероприятия.

После погрузки техники экипажи приступали к крепежу, подклинивая гусеницы чурками и обрезками бревен с выпиленными прорезями под гусеницы по торцам и обрезками досок с внутренней стороны, для предотвращения продольного и поперечного сдвига, ставили танки на заднюю скорость и тормоза.

На всякий случай сливали воду с системы охлаждения, хотя и начало мая, но ночью температура порой опускалась до пяти градусов Цельсия, на скорости можно смело сбрасывать еще пяток градусов.

Погрузив половину эшелона, ее оттаскивали в отстойник и цепляли две-три теплушки для солдат и ПХД и пару плацкартных вагонов для офицеров. По мере готовности второй половины эшелона ее цепляли к первой.

Связисты, после завершения формирования, спешно протягивали полевой кабель в голову и хвост эшелона, разматывая его от коммутатора штабного вагона, размещенного в центре эшелона.

Так как воинский эшелон никогда не поставят на пассажирском вокзале, то заправка водой и углем остается под вопросом. Пришлось грузить водовозку на каждый эшелон для обеспечения санитарных нужд и приготовления пищи.

Не обошлось без досадных приключений. За полчаса до отправки эшелона, заместитель командира тридцать шестого мотострелкового полка по тылу подполковник Клименко подошел к платформе с водовозкой и достав килограммовый кулек с хлоркой, передал сопровождающему его солдату:

— Боец, раз-два, взял кулек и сыпнул в цистерну столовую ложку.

Худощавый солдатик взгромоздился на платформу и полез наверх цистерны. Отстегнув запоры и откинув крышку, сунул ложку в кулек и наклонился над люком.

— Одну ложку, — рявкнул не к месту зампотыл.

Солдатик вздрогнул и упустил в люк весь кулек.

— Твою мать! — Потрясенно выдохнул наблюдающий за процессом Клименко, в мгновение ока взлетая на цистерну и выуживая не успевший погрузиться кулек, прикидывая сколько хлорки попало в полутора кубовую емкость.

Попало хорошо!

— Говорят, кашу маслом не испортишь, — сам себя успокоил подпол, — зато уж точно никакая зараза не пристанет!

Двое суток хлорка хрустела и скрипела на зубах в каше и супе, в чае и киселе. Даже когда эшелон прибыл на место и после разгрузки зампотыл пару раз поменял воду в цистерне, залив свежую, запах и вкус хлорки никуда не делся, словно впитался в стенки емкости.

Процесс оправления естественных надобностей бойцов в теплушках, ничем не отличался от аналогичного процесса пятидесяти летней давности. По маленькому без проблем, по большому, кому приспичит, целый процесс. Распахивается дверь теплушки и боец со спущенными штанами, держась за специально приколоченныйх поперечный брус, делает свои дела над проносящимися под ним шпалами, мотыляясь голым задом, обдуваемым ледяным ветром.

Большая часть предпочитает потерпеть, и стоит только эшелону притормозить на какой-нибудь сортировочной станции на красный свет светофора, терпеливые товарищи десантируются и, не взирая на железнодорожных работников, в основном женщин, снующих рядом, в быстром темпе высаживают личинки, оставляя по отбытию эшелона заминированную территорию.

Целый месяц дивизия, рассредоточенная по всем полигонам Северной Осетии, от Моздока до Владикавказа, отрабатывала задачи по оборудованию контрольно пропускных пунктов на базе взводных опорных пунктов на основных автомобильных и железнодорожных магистралях, перегораживая возможные объезды. Отрабатывала задачи поиска и противодействия диверсионно-разведывательным группам и бандформированиям вероятного противника, контроля и учета прохождения транспорта и людей, через развернутые КПП.

Посредники роились и сновали повсюду, заглядывая в каждую щель, ежедневно представляя донесения в штаб проверки, развернутый на базе штаба двенадцатого Армейского Корпуса в городе Краснодаре.

Правозащитники и прочие правдорубы подняли вой в прессе о военных приготовлениях по усмирению мятежной республики, продовольственной и прочей блокаде. Европейский суд по правам человека настоятельно запрашивал разрешения на проверку, предлагал помощь в поставке продовольствия и медикаментов.

Не обращая внимания на скулеж прессы, я решал свои задачи, самой главной из которых являлась попытка понять — есть в стране армия или от нее осталось только одно название. Организованная толпа мужиков в военной форме проедающих народные деньги или действительно боевые части и подразделения.

***

Подведение итогов проверки дивизии инспекцией Генерального Штаба проводилось в клубе армейского корпуса.

Так как вся затея с проверкой в таком объеме принадлежала исключительно мне, то я выкроил время поприсутствовать на разборе полетов.

Я немного задержался в кабинете командующего армейского корпуса, вчитываясь в акт проверки и пытая командующегоСеверокавказского военного округа — генерал-полковника Шустко, по поводу незнакомых терминов и определений. Закончив изучение акта, я выдвинулся вместе с ним в клуб, где ожидали начала разбора командиры воинских частей и военные комиссары районов Краснодарского и Ставропольских краев.

Еще на подходе к распахнутым дверям клуба я услышал монолог какого-то видного военоначальника, воспитывающего нерадивых офицеров и слегка притормозил, придержав за руку командующего округом пытавшегося проникнуть в зал передо мной. Остановившись перед входом, я решил дослушать до конца увлекательный образчик военной риторики.

Военоначальником, как выяснилось впоследствии, оказался начальник организационно-мобилизационного управления штаба СКВО генерал-майор Поляков.

— Ну что, фраера залетные, амбец пришел …Сейчас начальник инспекции подойдет, и расскажет кто вы есть, как вас звать и где вам место! Результаты инспекции комиссией генерального штаба девятой мотострелковой дивизии убедительно показали, что называть вас армией — себя не уважать.