Чтение онлайн

Несколько ложных легенд прикрытия, сотни сотрудников службы охраны президента, десятки единиц техники небольшими кортежами рассекали по Москве, маскируя мое местонахождение в звукозаписывающей студии "Рекорда" на Открытом шоссе.

Коржаков сплел такую паутину перекрестных, взаимоисключающих смыслов и подтекстов, что разобраться в этот день — где я находился, с кем встречался и чем занимался не смог бы и сам господь бог.

А я в это времязаходил в открытую Коржаковым, дверь в комнату для записи, звукостудии бывшего "Рекорда", где уже сидели, гадая, кому и зачем они понадобились, Юрий Айзеншпис и Игорь Матвиенко.

Комната звукозаписи представляла собой хорошо звукоизолированное помещение площадь около двадцати квадратных метров. Большую ее часть занимала аппаратура звукоинженера, сидящего здесь же за большим микшерным пультом. Посредине студии, на резиновой подставке, стоял студийный микрофон.

Звукоинженер сидел в наушниках и сосредоточенно двигал свои рычажочки, подкручивал какие-то ручечки, настраивая оборудования, не обращая внимание на окружающих.

Сведенные волей судьбы в моем лице Айзеншпис и Матвиенко услышав посторонний шум, ворвавшийся в хорошо заизолированное помещение, обернулись и дружно подскочили, увидев, кто зашел к ним на огонек.

— Ну, здравствуйте товарищи, проговорил я останавливаясь в центре помещения. Вы не ждали, а я приперся!

Коржаков сместился в сторону, освобождая мне обзор, внимательно наблюдая за присутствующими.

— Здравствуйте… Борис Николаевич, — заторможено прошептал Айзеншпис.

— Драсте, — донеслось от Матвиенко.

В углу икнул, от неожиданности звукоинженер.

— Есть у меня такое хобби попеть на досуге, представляете товарищи? — с ходу взял я быка за рога. А времени мало. Да и голос не сказать, чтоб музыкальный. Но вот наслушался я в застенках КГБ песен народных… Где тот народ никто не знает, а "пепел Клааса" бьется в мое сердце, — гулко постучал я себя по груди.

— Я вам напою…

Тихо прошуршала открываемая дверь, прерывая меня, в проем заглянул охранник и спросил: — Борис Николаевич, прибыл Резников, пропустить?

— Давайте его сюда.

— Здравствуйте, — замялся в проходе Резников, охранник слегка подтолкнул его и закрыл следом дверь, отгораживая нас от мира.

— Знакомить никого ни с кем не надо? — уточнил я и, получив в виде кивков энергичное подтверждение знакомства, продолжил.

— Располагайтесь Виктор, — махнул я в сторону коллег Резникову. — Итак, на предмет попеть. Считайте меня молодым, жутко ангажированным, но закомплексованным народным исполнителем. В нотной грамоте я дуб дубом, поэтому надеюсь на ваш чуткий музыкальный слух и такт. Я спою несколько песен, так, как я их слышал, вы послушаете и набросаете ноты, звукорежиссер… Ау вы меня слышите? — я засомневался, что товарищ что-то слышит в наушниках, но тот энергично закивал головой, — технарь запишет на кассету.

А дальше ваша работа. Композиторы пишут музыку, я от себя добавлю, какие хотел бы услышать музыкальные инструменты. Так как музыку напишете вы сами, а идея сама по себе ничего не стоит, я вам ее дарю, можете смело считать себя авторами музыки.

Я прервался, откупорил бутылку минералки и сделав пару глотков, освежая пересохшее от болтовни горло и продолжил:

— Если видите, что не успеваете, не тянете, музыка не звучит, поделитесь идеей со своими коллегами, главное успеть в установленные мной сроки. Не гонитесь за авторством, будет даже лучше, если сделаете именно так. На ваш век еще хватит славы и успеха!

Не бойтесь писать музыку на стыке разных жанров и стилей. Главное ваша музыка должна звучать, вести исполнителя, поддерживать, усиливать, акцентировать его голос, его посыл зрителям!

Музыканты с с видимым сомнением взирали на меня. Я нахмурил брови и рявкнул:

— Всем все ясно?

Дождавшись утвердительных кивков и дадаканья я сбавил напор.

— Добавьте где надо минорную грустинку, мажорную одухотворенность. Каждое музыкальное произведение должно быть визуализировано танцевальным сопровождением и представлять собой отдельную историю, сцену, вызывать у зрителей конкретные, живые ассоциации и образы, связанные в великолепный мюзикл.

Я хочу, чтобы зритель отрешился от всех забот, взлетел душой ввысь, в атмосфере предвкушения праздника, где надо улыбнулся, а где и поржал и пусть немного погрустил под лирическую песню. В восторге аплодировал и не жалея ладоней барабанил по столу. Отвлекся от скудного праздничного стола и бутылки водки и воспарил душой!

Все номера должны быть нанизаны на железобетонный стержень уверенности в завтрашнем дне и в своей стране.

Главная идея — Позитивное настроение! Установка на победу, зарядить народ на успех. Дать импульс движения вперед, вверх. Смягчить сердца людей дружбой и теплом, любовью и нежностью. С юмором показать, что любая проблема не проблема и путей их решения не счесть!

Какие исполнители, какую песню должны петь я вам намекну отдельно, а если про какую песню не скажу, сами подберете исполнителей. Это к вам Айзеншпис.

Продюссер утвердительно качнул головой.

— Отдельно обговорим массовки, костюмы. Привлеките молодые, незашоренные танцевальные и музыкальные коллективы, хореографов, учителей танцев, гимнастики, ателье.

Каждый исполнитель должен быть органично включен в действо, творимое на сцене, заряженное общей атмосферой праздника.

Это все к Вам. На вас все организационные вопросы: найти исполнителей, уговорить, организовать, обеспечить и так далее, подобрать танцевальные массовки, декорации, а главное ведущих.

Все что получится в итоге, записать и дать мне прослушать. Я не ограничиваю вас ни в чем, общую идею я вам дал. Найдете еще кого самобытного и интересного привлекайте. Не будет никаких худсоветов и этих, как их….

— Цензоров? — неуверенно подсказал Айзеншпис.

— Совершенно правильно! Сделайте зрителям взрыв и вынос мозга! Закрутите в водовороте эмоций! После моего одобрямс, запись в Большом Кремлевском зале! Ваша работа будет показана после моего Новогоднего поздравления, я лично анонсирую ваш концерт. Далее, он ежегодно будет называться президентским. В финансировании я вас особо не ограничиваю, но совесть имейте! Отчитаетесь за каждый рупь!

— Ну это само собой, как же иначе! — откликнулся Резник.

— Ну что! Погнали? — дурашливо воскликнул я.

— А давайте попробуем, — разморозился Матвиенко, встряхнув гривой длинных волос.

Скептическое выражение лица Айзеншпис, говорило само за себя, о моей дурной затее за две недели до нового года.

— Сомневаетесь Юрий? — запанибратски поинтересовался я.

— Больно уж сроки….не получится, не успеем. Да и репертуар сидельцев….

— Про сидельцев это я так, образно. А про не получится… щас спою!

Я подошел к микрофону и постучал по нему согнуты пальцем, тук тук. В динамиках раздались четкие щелчки и мое усиленное и даже где-то облагороженное ТУК ТУК.

— Раз, раз. — В динамиках бухнуло: "РАЗ, РАЗ!"

Удовлетворившись, что слышно меня очень неплохо я поглядел на невольное жюри, сидящее напротив, подмигнул, изобразил приветствие испанских коммунистов, типа рот — фронт, не путать с Хайль Гитлер, поднял согнутую руку со сжатыми в кулак пальцами.

— Поехали. Припев! — задорно опустил ее, дав отмашку начала концерта одного актера и сам себе режиссера.